Ящер прижал колени к груди, склонил голову, превратив свое массивное тело в подобие ядра, и, когда челюсти уже приготовились сомкнуться, он вмиг развернулся, растопырил руки и ноги.
Кулак ударил в ноздрю, нога — в нижнюю челюсть. Клыки лязгнули, сомкнувшись под животом. А самый кончик рыла ткнулся в пах. Балур сложился вокруг драконьего носа, воя от боли. Дракон фыркнул от неожиданности и злости, Балура подкинуло струей горячего воздуха, и ящер повис, зацепившись рукой за верхнюю губу, ощущая, как медленно соскальзывают мокрые от слюны пальцы.
Дракон мчался, Балур висел у него на носу. Дракон щелкнул челюстями — но ящера не достал. Тогда дракон глубоко вдохнул, наполняя огромные мехи легких. В темноту ударила струя огня. Жидкое пламя брызнуло рядом с кончиками пальцев Балура, и он почувствовал, как на них лопается кожа. Ящер заорал, стараясь удержаться. Но и огонь, и полет — уже чересчур. Дракон встряхнулся — и Балур полетел в ночи.
И уже не успел ничего сделать перед тем, как челюсти сомкнулись вокруг него.
Клацнув, резцы сомкнулись — эмалированные прутья жаркой черной клетки. Непонятным образом Балур остался жив и цел в драконьей пасти. Тварь хотела его не сжевать, но проглотить целиком и потом ощутить, как несчастный барахтается в озере желудочной кислоты.
Балур отчаянно искал, за что бы зацепиться. Его когти скребли по зубной эмали. А драконий язык сокращался и трепетал под Балуром, подталкивая к зияющей глотке, едва заметной в глубине пасти.
Свободной, болящей от натуги рукой аналез ухватился за десну — а драконий язык хлестнул добычу, обвился вокруг нее. Заточенная стрелка — мертвый груз, он давит и гнетет.
Боги, с какой стати она еще в руках?
Боги святые, так она же в руках!
По языку пробежала мощная волна сокращения, и ящер полетел к глотке. И ошалело рубанул.
Секанул по самому корню языка.
Дракон завизжал от боли. Вся пасть задрожала, задергалась. В ее тесной пещере визг едва не выдавил мозг Балура через уши. Ящер зашатался, скользнул к глотке. Зубы раскрылись, хлынул свет. Балур увидел поле битвы внизу, а впереди — массивную тушу вулкана, ударивший в небо скальный кулак, тяжкий и черный в полуночной синеве. На Балура дождем полилась кровь.
Барахтаясь в слюнявой скользкости рта, Балур уперся ногами в гланды и ударил вниз, проткнул драконий язык. Тварь заорала снова. Болтающийся язычок хаотично дергался, ударял по щиколоткам, словно палица. Содрогания языка наконец вырвали стрелку из рук Балура, и тот внезапно оказался в такой же опасности, как и драконья ортодонтия. Язык метался, толкал тяжкое железо туда и сюда, ударял им, проделывая глубокие борозды в стенах плоти.
Ящер держался из последних сил. Пульсирующая глотка чудовища влекла и тянула. Дракон заревел опять. Теперь он летел вверх в футе от склона. Стукнуло — крыло врезалось в камень, — и от рывка Балур потерял равновесие.
Его кулак ударился о дергающуюся стрелку, еще торчащую глубоко в языке. Лезвие врезалось в ладонь, но аналез вытерпел боль. Сфинктер глотки сомкнулся вокруг ноги, резко потянул. Завывая, Балур схватился второй рукой за самодельный меч, дернул вбок и, ощущая, как разрываются под железом мышцы, рассек язык почти надвое.
— Балур! — заорал ящер в пещеру драконьего рта. — Мое имя суть Балур! Ты будешь знающим меня сейчас?
Новый вой ярости, боли и ненависти. За полуразомкнутыми зубами вертелся мир: синяя ночь, черная скала и красная магма. Теперь дракон и ящер летели над жерлом вулкана и глядели прямо в его лаву.
За спиной стало жарко. Причем уж слишком для вулканического жара на таком расстоянии. Балур понял, что дракон наконец отыскал способ выдернуть занозу изо рта. Когда из глотки в рот хлынет пламя, прятаться станет негде. Аналез изжарится и превратится в драконий обед.
Сфинктер расслабился, отпуская ногу. Снизу хлынул желтый свет. Мгновение Балур шатался на краю пропасти, заполненной лютым жидким огнем.
Но не поддался ей. И вместо того чтобы рухнуть вниз — напрягшись, во всю мочь воя, исторгая из души ненависть, горе и страх, — ящер ударил стрелкой вверх. Твердая сталь ударила в податливую сочную плоть нёба — и пробила ее.
Кровь хлынула водопадом, захлестнула драконью глотку, утопила заискрившее, обессилевшее пламя. Балур плевался и барахтался в кровавом потоке, стараясь вдохнуть. Руки сделались скользкими. Но ящер не отпускал рукоять. Он толкал ее выше и выше, ощутил, как острие встретило кость, утвердился, опершись на содрогающуюся глотку твари, и, ревя, в неистовом выплеске ярости распрямился в полный рост, вогнал стрелку до предела.
Сталь пробила кость и вошла в мозг.
Дракон замер. Полностью.
Балур провернул стрелку влево, дернул вправо.
Затем гравитация изменила ему, и невесомость завладела телом. Вогнанный в драконий череп меч остался единственной точкой опоры. Ноги поплыли, клацнули о зубы, челюсти расслабленно приоткрылись.
Дракон падал, безжизненный и обмякший.
Балур убил его! Убил дракона! Мать твою, по-настоящему убил дракона! Ящера захлестнула буйная радость, и дух воспарил наравне с телом.
