Вечер был тёплым, небо – без единого облачка. На костровом месте разожгли приличный костёр, и его пламя привлекло к себе много желающих посидеть перед огоньком.
Орлинский уединился на берегу Хасынки, позвонил маме, сыновьям, коллегам по работе. Потом набрал номер Нагорной. Телефон Полины сообщил, что абонент недоступен. Юрий решил перезвонить позже и набрал номер Влада.
– Здравствуй, Влад! Привет тебе с Колымы, друг!
– Юрий Николаевич! Здравствуйте! Тыщу лет вас не слышал! – бодро ответил Спешилов.
– Как здоровье, герой? Давай рассказывай, но только правду! – Ну, вам, конечно, правду! Чувствую себя нормально. Слабость ещё есть, но с каждым днем самочувствие лучше. Лекарств выписали – вагон и маленькую тележку, руки всё исколоты, как у наркомана, и заднее место болит! – засмеялся Влад. – Всё по-честному! Сам чую, что иду на поправку, всё хорошо. – Влад ясно пытался убедить Орлинского, что он бодрый, сильный и здоровый.
– Ну что, богатырь, я рад, что слышу тебя. Чую, что ты – как огурчик. Причём свежий, а не малосольный!
Возникла пауза. Не какая-то важная и страшная, а простая и обязательная, во время которой люди говорят не словами, а молчанием – потому что именно оно в таких диалогах имеет самое важное значение.
Первым, как и должно быть, молчание нарушил старший.
– Скорблю вместе с тобой. Прими, Влад, соболезнования от самого сердца. Господь забрал к себе их души, даже не сомневайся. А тебе ещё жить, причём долго. Всё впереди. Понял меня? – сухо, по-мужски, сказал Орлинский.
– Спасибо. Я понял и принял это. Уже ничего не вернуть, можно только помнить и молиться. Я не забыл, как вы однажды мне об этом говорили.
– Конечно, друг, тебе сейчас тяжело. Но ты боец по жизни. Не сомневаюсь в этом.
– Спасибо большое, Юрий Николаевич. Ваша поддержка чувствуется и на расстоянии. Иногда вспомню, сколько в вас жизненной силы и ваше чувство юмора, так сразу легче становится. Вот даже сейчас у меня улыбка и рот до ушей!
– Ну вот и хорошо. Скоро увидимся! И давай, чтобы к моему возвращению никаких костылей, повязок, уколов и, конечно, никакой кислой физиономии! Понял меня? Это приказ!
– Вас понял! Приказ будет выполнен! – громко и весело отчеканил Влад и, чуть помолчав, серьёзным тоном добавил:
– Не отпускайте его. Это моя просьба. За всё пусть ответит.
– Я понял тебя, Влад. Выздоравливай и передавай привет своим родителям. Ну всё, пока!
– Спасибо! До встречи!
На следующий день с утра и до самого обеда Орлинский занимался насущными вопросами, которые касались съёмок фильма. Потом подписал несколько документов для выплат гонораров творческой группе и техническому персоналу, посмотрел ленту новостей, провёл два совещания и часов в пять вечера решил посидеть в одиночестве на берегу Хасынки, на своем излюбленном ещё с детства месте.
Он успел сделать пару глотков чая, который заварил заранее с брусничными листьями в термосе, как по рации на него вышел начальник службы безопасности.
– Юрий Николаевич, постараюсь кратко. По вашу душу прибыла из Магадана группа товарищей. Состав серьёзный, с силовой поддержкой. У них на руках ордер на обыск в вашем вагончике. Все бумаги в порядке. Они сейчас на КПП. Следком, полиция, прокуратура, но, я так подозреваю, и фээсбэшник присутствует. Их одиннадцать человек. Они предупредили, что шума не хотят, всё сделают аккуратно и по закону. Я их пропускаю, больше держать на КПП не могу. – Отставной генерал был сдержан и, как казалось по голосу, абсолютно спокоен. – Подержу их перед шлагбаумом ещё две минуты. Больше не получится.
– Вас понял. Две минуты. Отбой.
Орлинский тут же по рации вызвал Мракова.
– Олег, бросай всё и быстро организуй несколько любопытных со смартфонами к моему домику. Человек пять-шесть, остальные сами подойдут. Пусть всё фиксируют. Там всё поймёшь. Всё, давай быстро. И будь там сам. У тебя полторы минуты! – чётко поставил задачу Орлинский.
– Юрец, понял! – без лишних вопросов ответил Олег.
Орлинский сделал два больших глотка немного остывшего чая, взял с валуна термос и спокойным шагом пошёл к домику.
«Обыск в моей скромной берлоге – это будет интересное занятие. Там же у меня всё что нужно. – Орлинский улыбнулся. – Компактный прибор ночного видения с тепловизором, холодное оружие, пистолет новейшей разработки с лазерным целеуказателем и боеприпасы к нему. Плюс граната и мина, которые ни в одном роде войск не сыщешь. И к этому всему – никаких документов и бумаг. Получается, что генеральный продюсер проекта – террорист-затейник. И, конечно, артефакт – ключ в металлическом цилиндре.
Разумеется, организовал это всё Туров. Меня пытаются вывести из игры хотя бы на некоторое время и получают в свое распоряжение документы и, безусловно, то, что я принес с секретного объекта, где работали над проектом «Жимолость». Документы я уничтожил, но если они получат ключ, то в конце концов найдут и ту дверь, которую он открывает. Те, кто сейчас приехал ко мне в гости с обыском, ничего этого не знают. Они просто будут, согласно инструкции, добросовестно выполнять свои обязанности».