На пропаганду требовались немалые средства. Бурцевский «Унион» финансировался омским Русским бюро печати, Лондонский комитет некоторое время существовал за счет пожертвований видного предпринимателя Н. X. Денисова, приходилось раскошеливаться и казне.
Однако к концу 1919 года стало понятно, что достаточное финансирование российских дипмиссий обеспечить невозможно. Сокращения были неизбежны. Заниматься ими пришлось самим дипломатам.
Система закупок необходимых товаров за рубежом оставляла желать лучшего. Логика подсказывала, что заказывать надо через агентов: агента Министерства торговли и промышленности в Японии, выполнявшего одновременно обязанности финансового агента К. К. Миллера, военного агента в Японии генерала М. П. Подтягина, финансового агента в США С. А. Угета, — но эта «элементарная точка зрения» встречала сильное противодействие со стороны уполномоченных Министерства снабжения на местах, предпочитавших, как отмечал Никольский, «заключать контракты и выступать в роли „гастролеров" за границей».
Несмотря на наличие множества профильных комиссий и комитетов, в августе 1919 года выяснилось, что забыли заказать шинели. В Японию был направлен уполномоченный министерства, потребовавший у Никольского 1 млн иен наличными. Получив 50 тыс. наличными, а остальные — чеком, уполномоченный по прибытии в Японию не явился ни к Миллеру, ни к Подтягину, весело провел дней десять и, израсходовав 15 тыс. иен, вернулся с пустыми руками. Шинели пришлось с большим опозданием заказывать в США.
Видимо, это был не единичный случай. Недаром Министерство продовольствия и снабжения иронически называли Министерством «удовольствия и самоснабжений». Впрочем, при самых благих намерениях недостаточный профессионализм «снабженцев», межведомственная конкуренция и отсутствие ясного представления о том, что, в какой очередности и в каких количествах следует закупать за границей, приводили к неразберихе и в конечном счете сказывались на состоянии армии.
«Ряд миссий и большое число представителей с различными полномочиями, — справедливо пишет А. В. Шмелев, — пытались придать заграничному снабжению организованный характер, но самим своим количеством и противоречивыми инструкциями мешали друг другу».
Под стать Министерству снабжения было военное ведомство. По утверждению Никольского, военные заказывали снабжение в расчете на армию в 500 тыс. человек.
Между тем на фронте никогда не было больше 50 000 бойцов, а в тылу не могло быть остальных 450 000 человек, даже если иметь в виду бесчисленные штабы и бесконечное количество тыловых учреждений… Не менее поражала система распределения снабжения… И в то же время сибирские войска на фронте испытывали острую нужду в самом необходимом, были обтрепаны и разуты.
Сходные мысли высказывал управляющий Военным министерством, а затем военный министр генерал-лейтенант А. П. Будберг, называя, правда, другие цифры. Он считал, что «в неуспехе фронта виноваты те, которые позволили армии распухнуть до 800 тысяч ртов при 70–80 тысячах штыков; те, которые допустили хищническое расходование… бедного снабжения». Еще в июле 1919 года он предлагал «самым беспощадным образом выжать армии, сократить все штабы и тыловые учреждения, а тогда с вопросами снабжения, при правильном их расходе и учете, можно будет справиться».
Однако «выжать» армию и преодолеть нерациональное расходование столь дорого достававшегося снабжения так и не удалось.
В конце июля — начале августа 1919 года в Омске состоялось совместное совещание Российского правительства и представителей союзников по вопросу об оказании материальной помощи «белой Сибири»; перед участниками выступил британский генерал Нокс. Участвовавший в совещании Будберг свидетельствовал: Нокс высказался очень резко, что, собственно, нам не стоит помогать, так как у нас нет никакой организации и большая часть оказываемой нам материальной помощи делается в конце концов достоянием красных. Нокс очень обижен, что после разгрома Каппелевского корпуса, одетого в новое с иголочки английское обмундирование и снаряжение, перешедшее к красным, тупоумные омские зубоскалы стали называть его интендантом красной армии и сочинили пасквильную грамоту на его имя от Троцкого с благодарностью за хорошее снабжение.
Другой участник совещания, американский инженер полковник Дж. Эмерсон, указывал на «отсутствие какой-либо нужды русских железных дорог в материалах. Они валяются, сказал он, на станциях и по путям. Вместо того чтобы провозить из-за границы, лучше все собрать и приспособить механические мастерские для переработки».
Неудивительно, что союзники не обольщались в отношении перспектив правительства Колчака.
