На стандартном листе ватмана родился рисунок одного бревенчатого таёжного дома, нескольких подсобных балков и вагончиков, как и было начальством обусловлено. К рисунку прилагались чертежи, проекты и расчёты необходимых финансовых и материальных затрат. К назначенному сроку мы встретились в канторе. Ковалёв внимательно изучил наше творчество, просчитал что-то на калькуляторе сам и в знак одобрения похвалил:
– Хорошая работа! Оставьте всё это у меня, я ещё раз внимательно посмотрю, а вы приступайте. Там кое-что уже делается, люди работают, я вас с ними познакомлю, – встал он из своего начальственного кресла, и мы все направились к выходу.
– Что это у тебя? – спросил он Василия, увидев в его руках рулон ватмана.
– Это программа максимум! – улыбнулся Василий и протянул ему рулон.
Признаться, мы просто шутили, как это обычно бывает. Попадается лист бумаги, в руках карандаш, настроение хорошее, есть тема. И на этом листе ватмана родились двухэтажные дома, магазины, школа, детский сад, административный корпус, а на самой возвышенной горке купола церкви. Улицы, машины, дети на велосипедах, мамаши с детскими колясками. Но Ковалёв – человек, которого в сентиментальности обвинить трудно, во всём этом увидел что-то такое, что тронуло его чувства до глубины души. Он ещё и ещё рассматривал каждый штрих рисунка, потом свернул ватман, прихватив его подмышкой, позвал нас за собой, направившись в сторону стройки.
Мы ведь как думали? Здесь, в колымских дебрях, где нет ни дорог, ни электричества, люди добывают золото, сдают государству, государство им деньги, и до свидания. А коль скоро это так, то сильно и не разгонишься, ведь на Колыме девять месяцев зима, а остальное лето, и зимой здесь может быть 50–60 градусов мороза. Да и на вечной мерзлоте много золота не накопаешь, поскольку золото находится либо глубоко под землёй, либо в воде, которая тоже насквозь замерзает ещё по осени. Есть способы поиска металла и на поверхности земли, но это только расчёт на редкую удачу.
Удивительно изобретателен русский народ! Ковалёв задумал нарушить эти догмы и использовать все достижения современных технологий для добычи металла круглый год. И это в условиях вечной мерзлоты и продолжительной, морозной зимы, когда небо в полярную ночь ложится на угрюмые заснеженные сопки, когда от морозов разрывается камень, земля, дерево, когда пушечным грохотом взрывается на реках лёд, становится хрупким металл. Вот так – одних всё это пугает, других вдохновляет.
– Идите, обувайтесь в болотники, и через полчаса я жду вас здесь, – скомандовал Ковалёв, когда вышли во двор, и сам вернулся в контору.
Через полчаса мы все собрались, как было условлено. Только, помимо личных предметов, Василий появился ещё и с рюкзаком, что повергло меня в некоторые размышления. Вышел и Ковалёв.
– Я сегодня буду вашим гидом, – пошутил он и предложил идти за ним.
Мы прошли по проторённой гусеницами вездехода дороге, свернули на тропинку по северо-восточному склону небольшой сопки и вышли на отлогость. Остановились у лежащей сухой лиственницы, которую когда-то свернуло с корнями сильным ветром.
– Посмотрите на эту долину, – очевидно, Ковалёв приступил к обещанным обязанностям гида.
Перед нами открылась широкая долина, перерезанная чередой кустарника, лесами и болотистой тундрой. Слева от нас, отражая оранжевый блеск солнечных лучей, уходила извилистой змеёй небольшая речка со свойственными северным рекам глубокими многометровыми ямами, которые не перемерзают даже в период суровых морозов, и перекатами, которые легко можно преодолеть в болотных сапогах. На том берегу речки стояла заброшенная, некогда советская, старая драга. Как бесплатное приложение к старой драге, там и сям, словно кистью художника рисованные, виднелись замысловатые контуры песчаных гор. Справа от нас, на небольшой возвышенности, усматривались признаки присутствия человека в виде нескольких передвижных вагончиков и балков. Это и есть наш таёжный посёлок, на будущее которого мы призваны повлиять. У самого подножия сопки, прямо под нами, стройными штабелями были сложены строительные материалы. А чуть левее от склада стройматериалов рельсы узкоколейной железной дороги, выходя из чрева нашей сопки, упирались в тупик.
– Смотрите, – обратил наше внимание Ковалёв, – вот здесь со временем должен вырасти посёлок. Примерно такой, какой вы мне нарисовали, только туда мы ещё добавим обогатительную фабрику, аффинажный цех, линию электропередач и, соответственно, телевизор, мобильную связь и прочее.
– Здесь так много золота? – по обыкновению, пытался пошутить Николай.
Ковалёв не сразу ответил на вопрос. Он поднялся, открыл клапан рюкзака Василия, достал оттуда термос, четыре кружки, раздал по кружке каждому и стал разливать чай. Ароматы разнотравья разнеслись в воздухе. Пока мы вдыхали пар, давая чаю усмирять свой горячий нрав, Ковалёв продолжил рассказ о своих планах и задумках, о необузданных перспективах.
