– Я слышал, там и людей продавали? – спросил я, воспользовавшись паузой. – Ты это имеешь в виду?
Но Ковалёв прямо отвечать не стал, а продолжил рассказ.
– Он подходит ко мне, становится лицом к лицу, смотрит прямо в глаза и говорит: «Валерий Иванович, вместе будем помогать нашим ребятам». Я спрашиваю:
«Давно ли ребята стали твоими?». «Ребята всегда были нашими и будут, только у каждого своё понимание», – отвечает он. В общем, он предложил мне этот прииск и обязался десять процентов от прибыли перечислять в фонд помощи нашим инвалидам.
– И ты согласился? – спросил я в некотором смысловом тоне.
Тут я вспомнил параллельную ситуацию со мной. Ведь Николай тоже смог уговорить меня ехать на этот прииск, хотя, казалось, нет на свете такой силы, которая могла бы заставить меня поменять планы.
– Не сразу, – ответил он. – Я отказал, сказав ему, что дело это, хоть благое, я может быть хотел бы, но это не по мне.
– А что дальше? – мне уже не терпелось узнать все подробности, раз уж сумел я вызвать его на откровенный рассказ.
– Дальше я собрался уходить, даже руки не подав. Спросил его, выпустят ли меня его опричники. Он снова подошёл ко мне, протянул свою руку на прощание и говорит: «Возьми визитку, подумай и завтра позвони». Я, конечно, руку ему пожал, но визитку тут же положил на стол, дав понять, что его предложение я не принимаю.
– И ты ушёл?
– Я ушёл. Но на следующий день те двое снова встретили меня в парке. На этот раз они мне вручили пакет документов, на каждой странице договора подпись и печать, осталось только мне поставит свою подпись. В договоре есть все пункты: когда, сколько и как будут перечислены средства в фонд помощи нашим инвалидам. К договору приложены прогнозы и расчёты на десять лет. Около двух тонн золота в год. Десять процентов из этой суммы – это такая помощь ребятам! А пока строим, банк обязуется оказывать адресную помощь уже сейчас. Я и подумал, чем так болтаться, без цели жизнь прожигать, так хоть какая-то польза от меня людям будет.
– Я слышал, – заметил я ради продолжения разговора, – государство пенсии платит инвалидам Афгана.
– Пенсии-то есть, но на эти пенсии и одному прожить невозможно, а ведь у многих семьи, – согласился Ковалёв и пояснил, – многих я хорошо знаю. Вот мой однополчанин вернулся без руки и без ноги, с контузией. Живут в однокомнатной хрущёвке с двумя детьми. Ходил я за него хлопотал. А мне и говорят: «Мы вас туда не посылали». А таких, знаешь, сколько?
– А сколько?
– По данным Пенсионного фонда одиннадцать тысяч афганцев получают пенсии по инвалидности.
Что ни говори, а положение удручающее. С одной стороны, вроде, и говорить не о чем. Человек обманным путём заманил нас сюда. Но с решением я не спешил, да и Ковалёв об этом меня не спрашивал.
Мы поднялись и пошли вниз, в сторону драги, проходя мимо старых отвалов, заметили, как там на мини драгах люди промывают пески.
– Это старатели, – пояснил Ковалёв. – У меня с ними договор, и они добывают золото на полном законном основании.
– И как у них, получается? – поинтересовался Николай.
– У кого как, – отвечал Ковалёв. – У этих редко попадаются самородки, но бывает. А вон там, вверху по реке, промышляют двое, так те часто приносят.
– Так что, здесь так много золота, что каждый может накопать сколько хочет? – продолжал любопытствовать Николай.
– Не каждый, – пояснил Ковалёв. – Так многие думают и идут копать, но везёт только тем, кто знает и умеет. Те двое – опытные хищники, они умеют по щёткам самородки ковырять и пески моют.
– А что такое щётка? – поинтересовался Николай. – Я что-то слышал.
– Это щели и трещины в камнях, – пояснял Ковалёв. – Реки у нас с норовом, во время дождей разбухают и несут всё, что попадается. Попадаются и самородки, которые забиваются в щели и трещины в камнях и корнях. Вот эти щели и трещины геологи называют щётками. Потом вода отступает, реки мелеют, а золото в щелях остаётся.
Так мы дошли до нашего вагончика, пожали друг другу руки, и Ковалёв с Василием ушли к себе в контору, а мы к себе. Молча сменили одежду, умылись, я машинально сел за столик, где лежали наши чертежи и эскизы, так же машинально взял карандаш и стал что-то рисовать, а на самом деле мысли были заняты совсем другим. Николай куда-то удалился, потом вернулся с чайником.
– Давай! – скомандовал он. – С кружкой чая лучше думается.
– А ты точно знаешь, что думать надо? – спросил я с некоторой иронией.
– Да я это понял, когда там, на берегу, ты ничего конкретного не сказал.
– Ладно! – согласился я. – Давай решать, что будем делать.
– Давай поедем домой, – замялся Николай. – Он же тебе сказал, вездеход до аэропорта выделит, а там по четвергам самолёт приходит.
– Как у тебя получается всё просто!? – рассердился я. – Не подумав, приехали, а теперь уедем. Что нам стоит?
– А ты что решил? Я же знаю, что решение у тебя есть.
– Вот смотри, Коля! Получается, что он обманул нас.
– Ну да, – согласился Николай, – он действительно обманул нас.
