Ждать пришлось неопределённо долго, укрывшись от комаров и промозглой сырости в старом бревенчатом здании местного аэропорта. Видевший ещё царя гороха диван, деревянные, скрипучие и изрядно засмоленные кресла в данный момент вполне обеспечивали нам уют. Хоть мы и старались заполнить это время чем придётся, но всё же в этом поединке победа досталась утомлению от долгого ожидания.
В кабинете был телевизор, но после десяти часов вечера он прекратил своё существование. Оказалось, в рамках каких-то постановлений местных властей, телепередачи отключаются после десяти часов. Наверно, с тем умыслом, чтобы люди высыпались и на работу приходили вовремя. В общем, когда меня разбудили, время было ближе к рассвету. Учитывая то, что летом на северах практически белые ночи, и тёмное время суток почти не наступает, то получается, в ожидании вездехода мы пробыли здесь примерно шесть-семь часов.
Мужик в болотных сапогах и в камуфляжной куртке долго стучался в двери, пока громкий звонок телефона прямой линии с начальником порта нас не разбудил. Представившись Михаилом, сказал нам, что он помощник начальника прииска, приехал за нами и пригласил нас следовать за ним. До вездехода мы шли пешком по улицам посёлка. Уличного освещения не было: в памяти остались только силуэты одно- и двухэтажных домов. В окнах свет не горел, наверно, люди ещё спали. В колымских посёлках бездельники обычно надолго не задерживаются. Здесь живёт трудовой народ, который не тратит время попусту: рано ложится спать, рано встаёт и следует на работу, тратя на такое иногда полжизни, а то и всю жизнь.
У деревянного крыльца какой-то конторы в сумерках показался вездеход. Михаил открыл люк и предложил лезть, как в танк, а сам сел за управление. Внутри этого железного мешка было холодно и неуютно, пахло неприятно – то ли мазутом, то ли болотной гнилью, а скорее смесью этих компонентов. Но все неприятные ощущения смазались, когда в темноте я присел в каком-то уголке на что-то очень холодное. По ощущениям, мне показалось, что это был холодный железный ящик, обтянутый брезентом. Вскоре, пригревшись на месте теплом собственного тела, я расслабился и уснул. Когда и как мы стартовали, я не видел. По дороге просыпался много раз от тряски, но каждый раз будто кто-то с усилием опускал мои веки и закрывал глаза.
Когда окончательно открыл глаза, умывшись водой из бутылки, которую я брал в дорогу, уже светило яркое солнце. Жёсткой тряски мы не испытывали, но технику бросало из стороны в сторону, как на морской качке. На удачу, надоедливая качка утихла. Вездеход сбавил обороты двигателя и остановился.
Михаил объявил привал и вышел из водительского места. Мы тоже вылезли из своего железного мешка. Михаил рассказал, что сначала заедем на какой-то прииск, чтобы отдать важную передачу, которую им прислали из города, после переночуем в базовом посёлке, заправимся топливом, а утром отправимся на наш прииск. Потом оказалось, что мы описали большой круг, продлив вдвое наше не очень приятное путешествие.
Наш проводник предложил немного размять ноги и перекусить. Он проворно развёл костёр, приготовил чай. Достав из своего рюкзака два накомарника, предложил нам, но комары так агрессивно нас атаковали, что мне казалось, они достают и через плотную одежду. Через полчаса мы, гонимые комарами, вернулись в свои убежища и продолжили путь. Весь день тряслись по болотам. Остановки делали ещё пару раз, но комары не давали нам долго засиживаться.
– Городских комары любят, – смеялся Михаил над нами, – у городских кровь сладкая, вот они и пьют с удовольствием.
– На самом деле Михаил прав, и наука согласна, – я высказал свою точку зрения. – Люди, живущие в тайге, о накомарниках не думают, а всё потому, что чай они пьют без сахара, а про конфеты и торты и мысли их головы не утомляют. А комары, действительно, больше любят сладкоежек и диабетиков. Вот и ты, Михаил, ходишь без накомарника, даже не отмахиваешься.
– Ко мне они привычны. Ладно, поехали дальше! – улыбнулся Михаил.
К концу дня показались признаки базового посёлка. Грохотание мотора стало тише, вездеход замедлил ход и остановился.
– Вылезайте и пошли за мной! – скомандовал Михаил.
– Если честно, то я бы ночь остался спать на своём месте – так пригрелся, – возражал я, неохотно покидая транспорт. Откинув люк, мы оба поплелись по кривой линии, с трудом перебирая онемевшими ногами.
Рефлекторно мы разглядывали окружающую местность, но в сумерках ничего такого, что могло бы остаться в памяти, не увидели. Пара небольших таёжных домиков и два или три вагончика, да ещё равномерное клокотание дизельной электростанции.
