Я приближаюсь к своей собственной комнате, когда замечаю свет под
огромной дверью по ту сторону коридора. Я стучусь, но никто не отвечает.
Я пробую дверную ручку, и она поддается. Я приоткрываю дверь так
широко, чтобы хватило просунуть голову. Спальня огромная, по крайней
мере, в два раза больше моей. Напротив одной стены разместилась кровать
«королевского» размера с балдахином, коричневые портьеры сочетаются с
плисовым одеялом. Справа установлен гигантский телевизор с плоским
экраном и L-образный кожаный диван. Каменный пол покрыт огромным
коричневым ковром из искусственного меха. Во всяком случае, я
предполагаю, что он искусственный. Он слишком большой, чтобы быть
настоящим. Каменный коридор исчезает в арке в стене напротив.
– Микл? – говорит Остин из-за ниши. – Это ты?
– Это я.
Остин выходит из арки в джинсах и толстом вязаном свитере из шерсти
насыщенного синего цвета.
– Ищешь меня?
– Вообще-то, библиотеку.
– В моей спальне? – Он поднимает брови, и я слишком хорошо
осознаю, как это должно выглядеть.
– Точно. – Я выхожу за дверь в коридор.
– Брианна.
Я просовываю голову обратно.
– Да?
– Я не должен был оставлять тебя у врат. Лайам мог… Я сожалею.
Между его бровей пролегла складка, но он не выглядит сердитым. Во
всяком случае, не на меня.
– Ничего страшного.
Я не могу перестать разглядывать линии на его лице. Я не привыкла
видеть какие-либо недостатки, кроме его кривоватой улыбки. И уверена, что
это все. Странно видеть бога, выглядящего столь несовершенным. Столь
уязвимым. Легкая боль в груди – просто естественная реакция, когда видишь
кого-то слабеющим.
Он прислоняется к стене ниши, но не приближается.
– Я не так терпелив, как был когда-то.
– Ты никогда не был терпеливым.
Это единственное, что не изменилось.
– Я всегда был таким ревнивым?
– Не знаю. Ты сейчас ревнуешь?
К чему? У меня ничего нет, к чему можно было бы ревновать. Ни
семьи. Ни друзей. Ни Блейка.
– Бесконечно.
– Ха.
– Иронично, знаю. Но кое-что переживет даже смерть. Особенно
чувства. Они привязаны к душе. Вы люди, кажется, никогда не можете
отпустить их.
– Ну, ты пытался заставить меня убить Блейка до тех пор, пока,
наконец-то, тебе это не удалось. – Я произношу слова сухо, без обычной
злобы.
– Сейчас определенно хуже. Теперь я хочу сделать это сам.
Он делает глубокий вдох, и я понимаю, что линии на его лице не
единственное, что изменилось. В его глазах появилось чувство, не совсем
ревность, а что-то более печальное.
– Остин?
Он закрывает глаза.
– Я обожаю звук своего имени на твоих устах.
Я улыбаюсь, пока он не смотрит. Прошлой ночью, когда я пыталась
вынудить Остина поцеловать меня, это было не более, чем безумная попытка
мести. Способ, чтобы забыть боль и самой причинить ее. Но теперь я не могу
перестать думать о том, как его тело ощущалось на моем, как губы слегка
касались моей шее. Меня бросает в дрожь, и я закрываю глаза, стараясь
блокировать образ в своей голове.
– Что ты ищешь? – спрашивает Остин.
Я сосредотачиваюсь на причине, по которой я разыскивала библиотеку.
Исследование.
– Что такое Сбор?
– Ты видела Лайама?
– Джо. И гиллу. Я никогда не видела его прежде. Он был с парнем,
которого я знаю с Р.Д.
– Один из Сынов? Я не должен был оставлять тебя…
– Остынь. Просто парень из школы, который проводит лето,
путешествуя по Европе.
– Который абсолютно случайно проезжает по ирландской глуши
неделю спустя после открытия врат? С гиллой?
Действительно звучит странно, но почему бы и нет? Брейден –
ирландское имя, вполне понятно, почему он хочет увидеть землю своих
предков. Дерьмо. Брейден связан с Ирландией. Со всем этим.
– Если он не Сын, то кто?
– Больше проблем.
– Киллиан убил других потомков полубогов, когда получил свою
собственную силу. И Блейк протестировал бы Брейдена на ген Киллина там,
в Р.Д. Он не чистокровка.
– Седьмые Дочери и Сыны Киллиана – все, что осталось от полубогов.
Но боги не были единственными волшебными существами, удостоившими
нашу родину своим присутствием. Они также не единственные, кто страдал,
когда Милезийцы заточили магию под землю.
– Гиллы?
Он кивает.
– Гиллы всегда связаны с силой. Они с легкостью сливаются с людьми,
так как могут подчинять человеческие эмоции и создавать воспоминания, но
они предпочитают окружать себя магией. Так чтобы им не приходилось
претворяться.
– Ты тоже можешь использовать внушение.
– Не так, как они. Гиллы могут создавать мысли и чувства вообще из
ничего, но они не любят этого делать. Я же могу только усилить те чувства,
которые уже существуют.
Это объясняет, почему Остин не смог меня заставить желать его после
того, как я связала свою душу с Блейком.
– А Хейли?
Она почти утопилась под воздействием Остина.
– У нее больше проблем, чем ты думаешь.
Я усаживаюсь на край кожаного дивана.
– Бедная Хейли. Я знала, что дома дела обстояли плохо, но никогда не
представляла.
Наконец, Остин выходит из ниши и проходит в комнату.
– Гилла нужен Сынам, чтобы передавать их историю. Многое теряется
за семь поколений. Это взаимовыгодное сотрудничество.
– Но не все гиллы служат Сынам. Мик был здесь, служа тебе, а парень,
которого я видела сегодня, был с Брейденом.