Золото Маккены полностью

—  Омбре, — сказал он, — я не могу тебе помочь. Я не хочу, чтоб какая-нибудь беда стряслась с белой девчонкой — не меньше, чем ты. Но не в моих силах защитить её. Это — в твоих силах. Только ты сможешь удержать Сэлли вдали от неё.

— Что? — запнулся Маккенна — Я? Как? Каким образом?

Пелон, дёрнув огромным черепом, воззрился на него.

— В последний раз, Маккенна, — сказал он, — предупреждаю тебя: не шути со мной.

— Боже мой! Да я не шучу!

— Быть того не может.

— Нет, клянусь. Скажи мне, как это сделать, и я сделаю!

— Что ж, — протянул Пелон, покачав головой, — нелегко себе представить, чтобы человек дожил до твоего возраста и не знал таких простых вещей, но, вероятно, всё возможно на свете. Ладно, вот как это следует делать. Сначала ты отводишь её куда-нибудь. Даже такая дрянь, как Сэлли, ведёт себя лучше без посторонних. Всё же она женщина, знаешь ли. Все они в душе гулящие, но любят прикрывать дверь, если она есть. Так вот, первое, что нужно сделать, это увести её с глаз долой, потом обычно ты протягиваешь руки…

— Довольно! — вскричал Маккенна, густо краснея. — Господи, чёртова балда, да я не об этом! Уж это-то каждый мужчина знает!

— Чёрт побери, ты ведь спросил меня! — взъярился разбойник.

— Нет, нет. Я спросил тебя, как удержать Сэлли вдали от… — Он запоздало осёкся, и Пелон издал свой лающий смех койота.

— Так-то, амиго!— вскричал он. — В том-то и дело, понятно? Я знал, что ты поймёшь. Теперь ты видишь, почему я не могу тебе помочь? Ну, конечно. Кто же, знакомый с испанской честью, вздумает соблазнять собственную сестру? Особенно такую сестру! Нет, тут дело за тобою, друг мой.

Маккенна безнадёжно кивнул.

— Сколько ещё до воды? — спросил он устало.

— Перевалим через тот подъём, позади этого скалистого мыска, — отвечал Пелон, указывая на холм из песчаника, впереди и чуть правее. — Наши кони окунут носы там через десять минут.

Маккенна обернулся и увидел, что Сэлли всё ещё едет с Бешем и Хачитой. Скво по-прежнему, не мигая, сверлила его глазами. Поглядев в сторону Малипаи и Фрэнси Стэнтон, он увидел, что последняя клюёт носом, засыпая в седле. Старуха-скво поймала его взгляд и махнула рукой, словно говоря: «Всё в порядке, я пригляжу за ней». И каким-то образом это его успокоило. И всё же весь путь через подъём, а потом вокруг подножия песчаниковой возвышенности, за которой был водоём, он ехал с тяжким и возрастающим бременем каких-то недобрых предчувствий.

Что-то было неладно вокруг. И было это посерьёзней звериных инстинктов Сэлли. Или смертоносной непредсказуемости темперамента Пелона. Или детской доверчивости Фрэнси Стэнтон.

Было что-то неладно в этом времени, этом месте и в этом совершенном, могильном безмолвии, что окутало их всех своим удушающим саваном.

Слух оглушил треск карабинов. Он раздался почти в упор, по отряду Пелона, так что всадники могли унюхать сгоревший порох и почувствовать горький запах дыма. У Черепов схватки не состоялось. В противоречие с последующими сообщениями гордых солдат разбойники не отстреливались. Ни на миг дело не было ни чем иным, как только ловушкой и бегством. Пелон Лопес и не расчехлил своего винчестера. Он даже не выстрелил из знаменитого кольта, спрятанного под сонорским серапе. Единственным его приказом была ретирада,и он повернул лошадь, отдав этот приказ остальным. То есть тем из них, кто мог за ним последовать. В столь слепой засаде, в столь сногсшибательной стрельбе кавалеристов, которые взяли верх над ненавистными апачами пустынь в тех местах, где обычно эти ненавистные апачи пустыни подкарауливали их, шансов на дружескую привязанность быть не могло, и в самом деле — оставшиеся в живых метнулись прочь как кролики. Были среди них белые, краснокожие, а то и коричневые, [26]но бежали все. Опять же только те, кто мог.