Когда офицеры покинули кабинет, фон Штимлер — так звали оберста — снял трубку и вызвал к себе начальника охраны аэродрома. Он был финн, хорошо знавший местных жителей.
— Послушайте, Тикконен, — обратился оберст к явившемуся по вызову светловолосому капитану. — Нам для наземной разведки необходим хорошо знающий тундру проводник — финн или лопарь. Найдите такого.
— Лучше лопарь, господин полковник, — чуть подумав, сказал Тикконен. — Они всю жизнь там проводят, и я знаю одного такого. Он сейчас как раз здесь, в гестапо, — доставил туда сбежавшего из лагеря норвежца.
— О! Местный патриот? — заинтересованно взглянул на капитана Штимлер.
— Скорее коммерсант, — чуть улыбнулся тот. — Получит за беглеца щедрое вознаграждение.
— Немедленно найдите его и доставьте ко мне.
— Слушаюсь! — вздернул подбородок капитан, повернулся кругом и пошел к выходу.
Через час в кабинете оберста стоял низкорослый человек с узкими глазами и хитрым лицом, в высокой шапке на голове, меховой куртке и остроносых, с загнутыми вверх носками, сапогах из оленьей кожи.
За спиной у него висела длинная винтовка Бердана, а на широком цветном поясе висел нож и замшевый мешочек с огнивом.
— Скажите туземцу, что мы дадим ему целую банку спирта и списанный парашют, если он проведет наших людей вот к этому озеру, — обратился Штимлер к стоящему рядом капитану, указав карандашом на карту.
Тот с минуту что-то говорил оживившемуся и утвердительно кивающему головой лопарю, затем выслушал ответ и обернулся к Штимлеру:
— Он согласен, господин полковник, и проведет к озеру, если вы разрешите посмотреть на него на карте.
— А разве туземец умеет ее читать? — удивился начальник гарнизона.
— Да, — последовал ответ. — Он был несколько месяцев проводником в шведской экспедиции до войны.
— Отлично, — согласился оберст. — Пусть смотрит.
Тикконен бросил лопарю несколько слов, тот, по-кошачьи мягко, подошел к столу, наклонился и стал внимательно рассматривать карту в том месте, куда уткнулся карандаш оберста.
Затем вернулся назад и, жестикулируя, что-то залопотал финну.
— Господин полковник, — обернулся капитан. — Лопарь сказал, что это очень плохое озеро. Называется оно Оленьим, и охотники всегда обходят его стороной.
— Почему? — скрипнул креслом оберст.
Капитан снова вступил в беседу с проводником, а затем перевел:
— Когда-то, очень давно, целая община местных аборигенов погибла там от козней каких-то злых карликов, якобы живущих под землей. Лопари называют их «сайвок» и очень боятся. С тех пор они считают озеро проклятым и не посещают.
— Это все детские сказки, — ухмыльнулся Штимлер. — А почему оно называется Оленьим?
— Лопарь не знает, говорит, так было всегда. Название пришло от предков.
— Так он готов оказать услугу великой Германии? Или нет? — забарабанил пальцами по столу Штимлер.
Капитан перевел слова оберста лапландцу, тот, опасливо косясь на начальника, что-то пробормотал, подняв вверх два пальца.
— Он требует банку спирта и два парашюта.
— Жадная каналья, — усмехнулся Штимлер. — Ну что же, я согласен.
Утром следующего дня майор лично инструктировал вызванного к себе старшего фельдфебеля Ирвина Кранка, ветерана соединения, не раз успешно проводившего поисковые операции.
— Я надеюсь на вас, — напутствовал он стоящего перед ним в походном снаряжении коренастого фельдфебеля, похлопал того по плечу.
— Мы выполним все, что требуется, господин майор! — подобострастно рявкнул тот. — Можете не сомневаться!
Из штаба полка фельдфебель проследовал к стоящему неподалеку гусеничному бронетранспортеру, у которого весело балагурили, дымя сигаретами, егеря его группы. Их было девять, со служебно-разыскной собакой. Здесь же, рядом, сидел на корточках лопарь, невозмутимо сосавший трубку.
При виде командира егеря замолкли, швырнули наземь окурки и быстро выстроились у машины.
Звеня шипами ботинок по граниту, Кранк прошел вдоль строя, оглядывая солдат. Это были рослые спортивные парни, с жесткими обветренными лицами, экипированные в форму альпийских стрелков. С кинжалами у пояса, шмайссерами на груди и горными ранцами за плечами.
— В машину! — приказал довольный осмотром фельдфебель, направляясь к кабине водителя.
Перебрасываясь шутками, егеря ловко забрались в кузов бронетранспортера, туда же сиганула и овчарка, а последний дал замешкавшемуся лопарю крепкого пинка.
— Вперед, герои Нарвика и Крита! — хрипло проорал кто-то в кузове, и, взревев мотором, машина сорвалась с места.
донеслось из ее боевого отсека.
Сидевший в кабине Кранк не обратил внимания на допускающих вольности солдат. Их можно было понять.
Полк недавно был отведен на отдых с передовой из-под Мурманска, а в небольшом лапландском городке никаких развлечений не было. Письма и газеты с фатерлянда доставлялись с опозданием, а старые фильмы были все пересмотрены.
Вот и сидели парни целыми днями в казармах — дрыхли, резались в скат да потягивали шнапс, изредка наведываясь в город.
