— Завтра можно чуть быстрее, — слушая препирание парней, сказал Огнев. — Втянемся понемногу, и пойдет лучше. Главное, ноги не стереть, в дороге они главное.
— Это да, — кивнул Душман. — Так что смотри, Колька, ты у нас в армии не служил, полный салага.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Зингер, — я это все без тебя знаю.
Поговорив еще полчаса, они забрались в палатку, влезли в спальники и уснули. На следующий день действительно прошли на десяток километров больше и оказались у синеющего в каменном ложе озера, откуда доносился многоголосый птичий гам.
— Что-то я не припомню такого, — сказал Огнев, внимательно рассматривая карту. — А впрочем, все может быть. Здесь мы проезжали зимой, и его, скорее всего, завалило снегом.
Пока они с Зингером разбивали лагерь, Душман, прихватив ружье, отправился к озеру, и вскоре оттуда прогремели несколько выстрелов. Вернувшись, он с гордостью показал двух уток и передал их Зингеру.
— Во, шурпу заварим! — обрадованно воскликнул тот и, отойдя в сторону, начал умело потрошить птиц, орудуя острой финкой.
Затем тоже прошел к озеру, вымыл молочно-белые тушки и, разделав на куски, завалил в подвешенный на рогулине котелок. Порывшись в запасах, сыпанул туда же горсть промытой крупы, чуть соли и опустил пару тонко посеченных луковиц.
— Отличная шурпа будет, — подмигнул Огневу.
Через полчаса в воздухе разлился дразнящий аромат, и друзья, усевшись в кружок, с аппетитом похлебали горячего варева.
— Ништяк, так жить можно, — обгрызая утиную грудку, бубнил Зингер. — Воздух чистый, жратвы навалом, вроде как в санатории.
— Зато зимой тут тоскливо, — бросил Огнев в огонь косточку, — как в пустыне.
— Это да, — согласился Душман, — пустыня она такая.
На третий день пути аргонавты наткнулись на чью-то стоянку, судя по всему охотников. На моховой подушке валялись несколько отрубленных оленьих голов и пустые бутылки из-под водки; неподалеку серел пеплом костер и была разбита палатка, а в сторону запада уходил широкий гусеничный след транспортера.
— Браконьеры, — окинул взглядом стан Огнев, — диких оленей промышляют.
— Да, с размахом охотятся суки, — потрогал ветвистые рога одной головы Зингер.
— Ладно, пошли дальше, — вскинул на плечо рюкзак Душман.
К селению саамов, еле передвигая ноги, вышли через пару суток в полдень. Его ветхие, потемневшие домишки резко контрастировали с весело зеленеющим по берегам реки лесом и блестящим на солнце озером.
— Вон там и зарыт наш клад, — указал Огнев рукой в сторону едва виднеющегося вдали берега.
— Далековато, придется обходить, — оценивающе окинул взглядом водное пространство Душман.
— Зимой тут было несколько старых лодок, глядишь, найдем целую, — сказал Огнев. После чего направился к крайнему строению.
Когда открыл скрипучую дверь, из жилища пахнуло застарелым дымом и сыростью.
— Тут жила та бабка, что ты рассказывал? — спросил Зингер, переступая сопревший порог.
— Да, это изба Марии, — подойдя к нарам, опустил на них рюкзак Огнев. — Давайте, парни, располагайтесь.
Вскоре в старой буржуйке весело затрещали дрова, от нее потянуло жаром.
— Порядок, — удовлетворенно хмыкнул Душман, вставая с колен и отряхивая штаны. — Ну что, посмотрим лодки?
Однако надежды Огнева не оправдались. Две из лежавших за извилиной берега долбленки были гнилыми, а у третьей, сбитой из досок, оказался проломлен борт.
— Эту вроде можно починить, — шевельнул ее ногой Зингер. — Только инструменты нужны и гвозди.
Но ничего подходящего в брошенных избушках не нашлось. Лишь в одном из сараев сиротливо стояли уже начинавший покрываться ржавчиной «Буран» и сани.
— Это тот, что сломался? — кивнул на машину Душман.
— Он самый, — ответил Огнев. — У него подшипник полетел. Назад мы возвращались на втором, едва добрались.
Поскольку силы были на исходе, решили перекусить и немного отдохнуть, а потом уже отправляться на тот берег. Вернувшись в избу, искатели наскоро сварили похлебку из концентратов и, похлебав с сухарями, завалились на нары.
— Представляешь, Санек, — мечтательно глядя в закопченный потолок, пробормотал Зингер, — через несколько часов у нас будет куча рыжья.
— Ага, — сонно ответил Душман, — будет. — И избушка наполнилась храпом.
Когда белесое солнце склонилось к горизонту, опорожнив рюкзаки и прихватив с собой ружья, вся троица углубилась в лес. Он был смешанным, с то и дело встречающимися старыми поваленными деревьями, густо поросшими мхом, которые приходилось обходить, чтобы не сломать ноги.
Огнев шел впереди, выдерживая направление. Через час, тяжело дыша и отмахиваясь от туч налетевшего гнуса, вышли на другую оконечность берега.
— Что за черт? — выругался Юрий, недоуменно озираясь. Обрыва со старой березой впереди не было. Вместо них темнела свежая осыпь из камней с глиноземом, полого уходящая в воду.
— Здесь? — перехватил его растерянный взгляд Душман.
Вместо ответа, Огнев устало присел на ближайший валун и повесил голову.
— Я ж говорил, оно проклятое, — прошептал обветренными губами.
— Да, дела, — почесал в затылке Зингер. — А может, это не то место?
