— Да и ты теперь другой, — сказал он, ни к кому не обращаясь.
Отстояв вечерню, Огнев смиренно прошел в свою келью, где жил с еще с тремя послушниками, и долго молился Господу о ниспослании благодати страждущим, прощении ему грехов и наставлении на истинный путь.
Всю ночь послушник не спал и, лежа на жестком ложе, думал о сделанном ему предложении.
За истекший год его душа так и не обрела покоя, хотя внутренний мир изменился. Огневу все больше нравилась жизнь в обители, соблюдение церковных канонов, долгие беседы с наставником, а также чтение Евангелия и размышления наедине. В этом было что-то новое, выгодно отличающееся от мирских соблазнов и суеты.
Однако встреча со старыми друзьями всколыхнула все то, от чего хотелось освободиться. Бывший полковник не приемлел несправедливости, лжи и обмана, мучительно переживал за когда-то великую страну и ее народ, обездоленный новой властью.
Он понимал, что помочь всем невозможно, но то, что сказал Душман, заставило Юрия задуматься. Можно было сделать действительно благое дело для тех немногих, которым в случае удачи они могли помочь хоть чем-то, а еще отдать дань памяти героям, погибшим в тундре. Ведь ценой жизни они сохранили то, что теперь может послужить благому делу.
После утренней литургии он направился в ризницу к игумену, испросив разрешения побеседовать.
— Прошу, брат Юрий, — кивнул отец Иосиф на стоявший рядом стул. — С чем пришел? Слушаю.
И Огнев рассказал историю своей жизни, вплоть до сегодняшнего дня и предложения Душмана.
— Да, весьма печальна твоя юдоль под этим небом, — задумчиво перебирая в руках четки, сказал после долгого молчания игумен. — Как, впрочем, многих в обители. И чего же ты от меня хочешь?
— Отпусти меня на время в мир, отец, — поднял голову послушник, — я хочу добыть то золото и обратить в пользу страждущих. А еще построить храм и увековечить память убиенных, тех, которые его сохранили.
— Сие будет непросто, — пытливо взглянул игумен на Юрия. — Найдешь ли в себе силы?
— Найду, отец, — решительно сказал Огнев, — ведь это благое дело.
— Ну что же, тогда иди. А я буду молиться за тебя, — перекрестил Юрия старческой рукою.
В полдень, когда бледный шар солнца стоял в зените, теплоход, огласив окрестности грустным криком, плавно отошел от причала, взяв курс в открытое море.
На его палубе, в корме, стояли Огнев с Зингером и Душманом, глядя на исчезающие в голубой дали купола церквей. Потом те исчезли.
Для начала друзья решили навестить Виктора и по прибытии в Петрозаводск на такси сразу же отправились на кордон.
Первым, кто их встретил, была пушистая хаска, весело взлаявшая и дружелюбно замахавшая хвостом.
— Здорово, Альфа, — потрепал ее по загривку Зингер. — Не забыла нас?
На лай в доме открылась дверь, и на крыльцо вышел хозяин.
— Здорово, капитан, — прогудел Душман, ставя на траву сумку. — А вот тебе и «привет», так сказать, обратный, — хлопнул по плечу Огнева.
— Юра? — прихрамывая, сошел с крыльца бывший егерь. — Наконец-то ты нашелся!
Огнев молча шагнул вперед, и они крепко обнялись.
— Живой, Витя, живой, — растроганно шептал Юрий, — просто не верится. А что у тебя с ногой? — отстранился от приятеля.
— Ерунда, скоро пройдет, — махнул тот рукой, тепло улыбаясь.
— Ну ладно, хозяин, приглашай в дом, а то мы прямо с вокзала, — гладя хаску за ушами, сказал Зингер. — Надо, так сказать, вспрыснуть встречу!
Спустя полчаса вся компания сидела в доме за столом, усиленно подкрепляясь.
— Ну что, еще по грамульке и перейдем к делу, — плеснул в стаканы водки Зингер.
Все, кроме Огнева, выпили и задымили сигаретами. Альфа хрустела под столом очередной костью. У нее тоже был праздник.
— Значит так, — обвел взглядом присутствующих Душман. — Поскольку все в сборе, предлагается следующий план. Мы с Николаем (кивнул на приятеля) финансируем все изыскания и беремся сбыть драгметалл. У нас в Ростове есть надежный канал. Ты, Виктор, купишь в Архангельске бульдозер с санями, вездеход и все, что нужно для работ. Ну а ты, Юрий Иваныч, — обратился к Огневу, — как и раньше, возьмешь на себя общее руководство. Идет?
Лебедев с Огневым, переглянувшись, молча кивнули.
— Заметано, — пристукнул ладонью по столу Душман. — А теперь еще, чтобы не было недомолвок. Из той суммы, которую выручим, покупаем в Ростове пару заводов, а здесь, в Карелии, леспромхоз. Ну и строим церковь, в месте, где укажет Юрий, в память солдат, что лежат в тундре. Остальное пускаем на благотворительность. Ну как, принимается?
— Да, — в наступившей тишине ответил за всех Огнев. — Это будет справедливо, по-христиански.
— Груз, я думаю, мы поднимем, — щурясь от дыма, задумчиво произнес Лебедев. — Вопрос в том, сможем ли сбыть? Прошлый раз это плохо кончилось.
— Сможем, — тряхнул чубом Душман, — мы с Николаем гарантируем.
— Ну, тогда вопросов нет, — сказал Лебедев.
После все помылись в бане, Душман и Зингер завалились спать на сене, а Огнев с Лебедевым присели у дома на крыльце.
— Красивые здесь зарницы, — глядя на пурпур заката, задумчиво произнес Юрий. — Больше нигде таких не видел.
