По правилам разрядных книг со ста чатей пашни полагается выставлять государю на службу одного человека. Коли признать нынешнее положение, то выходить на службу ему придется самому, с одним холопом. Князь Сакульский с ополчением! Позорище!
– Коня мне оседлай. И себе тоже. Едем земли осматривать, – резко приказал Андрей. Поднял к губам руку жены, поцеловал в ладошку: – Извини, надо самому все осмотреть. Жди меня на ушкуе. Сегодня же до ночи вернусь.
– Ты же не обедамши, куда так срываешься?
– Вечером пообедаю, жди.
– Забава, ступай, – тут же отослал девицу староста. – Будет конь, батюшка, сей же час будет. Самый лучший в княжестве. Лично оседлаю.
Лучшим в княжестве конем оказалась пегая в яблоках, тощая кобылка. Впрочем, если здесь уцелело всего два десятка подворий, то скакунов имелось не больше сотни. Так что лошадка вполне могла быть и лучшей. Выбора-то никакого. Себе староста оседлал серого мерина с устало повисшей головой – так тот все время и скакал, почти касаясь мордою травы.
Из Запорожского на запад уходила накатанная грунтовка, но Фрол свернул на тропинку, проскакал по ней с полверсты по гребню широкого, вытянутого далеко на север холма, и остановился у прыгающего по камням шумного прозрачного потока, над которым висело прохладное облако брызг.
– Вот они, пороги наши, Андрей Васильевич, – похвастался староста. – Хотя летом, бывает, и пересыхает досуха, однако, пока течет, в него лучше не ступать. Сносит, ровно чекой тележной по ногам бьет. Силища!
Над ручьем, почти касаясь искрящихся струй, свисали влажные ивовые ветви, сквозь которые, саженях в двухстах, за небольшим разливом, виднелся внизу ушкуй. На причале Полина давала холопам какие-то распоряжения. Андрей находился над судном довольно высоко, примерно на пятом-четвертом этаже. Он повернул коня против течения, поехал по тропинке дальше и вскоре увидел перед собой раскинувшееся озеро[18 – Читателям, знающим современный Карельский перешеек, следует помнить, что в XVI веке он был заметно другим. Суходольское озеро имело уровень на 7,5 (!) метров выше современного, превышало уровнем Вуоксу и имело сток в нее через Кивинемский ручей, на месте современных Лосевских порогов. В 1818 году местные крестьяне с целью получения плодородных земель перекопали Тайпалскую перемычку, в результате чего озеро сильно обмелело, а Кивинемский ручей потек в обратную сторону. Что интересно, река Вьюн при впадении в Ладожское озеро после этого стала пересыхать практически постоянно. Спустя сорок лет, по одним сведениям с целью осушения озера Вуокса, по другим – с целью устройства судоходного канала, была взорвана Кивинемская перемычка. Получилось то, что получилось. Вместо канала – бешеные Лосевские пороги, вместо тихого ручейка – река Бурная из Суходольского озера в Ладогу. Озеро Вуокса уцелело, но уровень воды во всей системе озер упал на полтора метра, прервав внутреннее судоходство между Приозерском и Выборгом, оставив на суше многие порты, водяные мельницы и крепости, защищавшие каналы. из одного в другой. Но все это случится еще только через триста лет…].
– Суходол, – с готовностью пояснил Фрол. – По этому берегу озера твоя земля, княже, а по ту сторону – тиверская.
– Рыба тут есть?
– А как же, княже? Ловим! Но токмо для себя, в пост покушать, свиней покормить, детей побаловать. Продать некому. В Кореле свои рыбные промыслы, иные же – города далече. Да и кто повезет? У себя рук не хватает… А так сиг ловится вкусный, форель, красная рыба, белорыбица изумительная попадается. Поставлять можем хоть каженный день, только прикажи.
Похоже, хотя бы с рыбой тут проблем не было.
– А дубравы у вас тут есть? Старые, вековые.
– Есть, княже, имеются. На Боровинке дубрава стоит. Токмо не ходит туда у нас никто. Сказывают, выпь там живет каменная. Бессмертная. Такая старая, что все кости окаменели. Оттого она сама не ходит, а коли кто рядом окажется, целиком глотает – хоть человека, хоть всадника. А где стоит, неведомо. Потому и боятся.
– Вкусная, сказывали, птичка – эта выпь, – пожал плечами Андрей. – Давай-ка, Фрол, на рысь перейдем. Не то засветло не обернемся.
Староста послушно дал шпоры коню, тут же вырвавшись на десяток саженей вперед, и разговор оборвался.
Особой пользы князю Сакульскому поездка не дала. Деревни стояли пустые – народ трудился в поле, а от малышни да немощных стариков многого не узнаешь. Фрол показывал одни пашни, другие, жаловался на их истощение, на каменистость, отсутствие дождей. Андрей пропускал это мимо ушей. Смерды всегда жалуются хозяевам, пытаясь получить скидку на оброк, и верить каждому их плачу – сам без штанов останешься.
Единственное, что узнал Зверев, – так это где проходит западная граница его владений. Земли Руси и Дании разделял здесь черный торфянистый поток, река Волчья, впадающая в Вуоксу. В нее же тек и Кивинемский ручей, ставший самой дальней точкой границы княжества с его северным соседом, городом Тиверском.
