– Знаю я, кто его загрыз, паразита, – сплюнул Зверев. – Пользуется, алкаш, что в последние дни у меня хлопот много было. Совсем про него забыл. Ладно, с колдуном управлюсь – за все сквитаемся. Он у меня до самой смерти про отраву свою забудет.
– Ты так говоришь про него, милый… А вдруг беда с ним? А ты, не зная, с такой ненавистью про него сказываешь. Не сбежал же он. Куды здесь бежать?
– Отчего с ненавистью? С любовью, Полюшка, с любовью. Пить отучу – золото, а не человек будет.
– Это хорошо. Так снеди велеть достать? Коли гречу с салом и мясом вяленым запарить, то совсем как свежее будет… – Княгина хлопнула в ладоши: – Агафья, Софья, куда вы пропали? Кувшины чистые доставайте, крупу, сало… Левший, где у нас крупа и сало?
– Дык, в подвале, матушка. Велишь достать?
– Ой, что это? – Со стороны деревни послышался странный звук – точно лошадиный вопль боли и отчаяния, усиленный стократно. – Ужель еще какое бесовство случилось?
Мужчины, прислушиваясь, крепче сжали бердыши.
Прошло минут пять – ничего не происходило. Княгиня, спохватившись, захлопотала:
– Так ты покушаешь, сокол мой ясный? Мы-то с девками хоть пирогов перехватили. О чем я? Крупа, сало… Левший, чего стоишь?! Неси! И девкам моим покажи, где припасы лежат, дабы впредь сами знали. Левший, чего застыл?
Холоп ее словно не слышал – он вперился круглыми глазами в тропинку, идущую к причалу. По ней, постоянно подпрыгивая, бежал забрызганный кровью и увешанный какими-то склизкими ошметками мужичок в мохнатых штанах и вывернутой наизнанку меховой душегрейке на голое тело. Влажные взлохмаченные волосы украшали куски мха и прошлогодние перепрелые листья. За этим чудищем мчались крестьяне, сжимая в руках косы, вилы с острыми деревянными зубьями, топоры. У некоторых баб имелись серпы и даже кухонные ножи. Возглавлял процессию Фрол, глаза которого горели праведным гневом.
Скатившись к самому причалу, чудище остановилось, вперило палец в Андрея и снова запрыгало:
– Колдун, колдун, колдун!
– На костер колдуна! Смерть колдуну, смерть! – Толпа обогнала уродца, выхлестнулась на причал.
– Что здесь происходит, смертные?! – Андрей, чувствуя, как вскипает в груди ярость, сделал шаг навстречу и рубанул бердышом воздух. – Это кто колдун?! Вы куда приперлись, шпана голозадая?! Вы на кого голос повышаете?! Страх совсем забыли, смерды?!
Толпа затормозила, завороженно наблюдая за сверкающим на солнце огромным стальным полумесяцем.
– Я князь ваш, смерды! Первый после Бога над землей здешней! Власть, Господом и государем поставленная! Забыли, олухи царя небесного? Так ведь я и напомнить могу!
– Колдун, колдун, колдун! – продолжало подпрыгивать страшилище, указывая на Зверева пальцем.
Князь Сакульский, гневно втянув воздух, отбросил бердыш и, как есть, в одной ферязи, наброшенной поверх тела, пошел прямо на косы и вилы. Смерды своего оружия не опустили, но попятились, расступаясь в стороны. Андрей склонился над мохнатым страшилищем, схватил за подбородок, вонзился в его глаза взглядом:
– Ты что про своего князя молвил, отрыжка старого енота? Тебя кто этому научил? Кто-о?! Левший! – Сграбастав знахаря за шиворот, он проволок примолкшего уродца мимо смердов и швырнул холопу: – Пятьдесят плетей юродивому! Коли ума нет, пусть задницей уроки запоминает. Только сперва в реке прополоскайте, а то кнут испачкается. Фрол, мальца по деревням послал?
– Послал, Андрей Васильевич, – как-то неуверенно дернул головой староста.
– Вернулся?
– Нет еще, княже…
– Тогда тебе гонца ждать надобно, а не за безумцами немытыми бегать… – Зверев походя влепил какому-то мужику затрещину: – Почему в шапке перед князем?
Снизу послышался визг: Левший, отложив оружие, спихнул знахаря с причала, а теперь, улегшись на живот, пытался выловить обратно. Ушкуй стоял, естественно, на глубине, а умел плавать несчастный провидец, нет – никто не поинтересовался.
– Так ты кушать будешь, князюшка мой, – кашлянув, вернулась к главному вопросу Полина.
– Обожди, милая. Сперва деревню от напасти хоть как-то оборонить нужно. Раз уж я тут князь, то на мне эта обязанность и висит, за меня мой долг никто не исполнит.
– Что, так не емши и пойдешь?
– Я быстро, Полина, – пообещал Зверев и осенил себя крестным знамением, после чего вытянул нательный крестик, поцеловал: – Вот те крест святой, быстро управлюсь.
Доказав этим жестом свою принадлежность к православию, а не темным магическим наукам, Андрей уже совсем уверенно повел притихшую крестьянскую толпу обратно в Запорожское, на ходу лихорадочно вспоминая уроки и заговоры мудрого Лютобора. Эх, конспект надо было вести, конспект!
– Святой воды, стало быть, у вас нет. Нет воды… – задумчиво пробормотал он, подходя к деревне. – Нет воды. А как с нею хорошо бы было… Фрол!
– Чего велишь, княже? – Староста молниеносно сдернул с головы «пирожок».
– Колодцев сколько в деревне?
– Два, княже. За двором моим и у Авдотьи, что на отшибе.
