А вот этого я не ожидал, ну конечно, что ж я за идиот, я же его зажал, как в тиски.
Он ласкал низ моего живота, пытаясь расслабить, и целовал куда придется, нежно покусывал мочку уха, ласкал языком ямочку ключицы, а я вроде успокаивался и начал чувствовать, как мое тело расслабляется под его руками. Так странно.
- Дрей, всё в порядке, - проскрипел я.
Он поднял на меня глаза, в них стояла паника, и понимание, что всё в порядке, пришло тоже с опозданием.
- Джон, я больше не могу… ты сводишь меня с ума с первой минуты, с первого поцелуя, я больше не могу… хочу тебя!
Я сам слегка насадился на его член, он схватил меня за бедра и, придерживая, начал плавно раскачиваться. В тот момент, когда он задел во мне простату, я готов был кончить. Он плавно доводил меня до пика, и в какой-то момент я снова поймал себя на мысли, что подмахиваю.
Он остановился и выскользнул из меня, я хотел протестовать, но передумал, потому что сильные и нежные руки перевернули меня на живот и слегка приподняли… и все, дальше я только просил и кричал, что мне хочется еще…
- Тебе нравится? – просипел мальчишка, вколачивая меня в матрац.
- Да! Еще, прошу! Дааа, да, ммммм…
И я кончил. Резко. Без рук. Просто кончил на шелковое золотистое белье. Дрей сделал еще несколько толчков и излился в меня, прошептав:
- Флетчер.
Мы лежали и смотрели друг другу в глаза, и я понимал, что происходит у меня в душе, и так боялся этого.
Урок 6. Чувство.
Теплые струи мягко стекали по моим плечам и спине, нежные, уверенные руки массировали и втирали в кожу гель-крем с миндалем, а я просто стоял и ловил кайф.
Дрей был странно молчалив, как будто он ушел глубоко в себя. Я не настаивал на разговоре, потому что мне было о чем подумать.
Подумать о нас. О нас? Черт! А ведь я прав, если раньше я мог сказать, что он просто мне интересен и потом все прикрывался любопытством, то сейчас я не могу отрицать, что он мне нравится. И я не вижу в этом ничего такого, просто это ОН, а не она. Просто мне повезло увидеть в нем что-то большее, за его наглостью, дерзостью, ехидством и страстью.
- Дрей? – не знаю, думал ли я, что он не услышит.
- Да? - также тихо в ответ.
- А почему ты живешь один? – мне было интересно все - от его любимого блюда до вопроса, сколько у него было до меня, но я задал тот, который, как мне показалось, был нейтрален. Я ошибся.
Он напрягся, и его руки перестали массировать мои плечи, я повернулся к нему.
– Дрей?
- Это так важно?
Что я сделал не так?
Я поднял руку и приподнял его опущенное лицо, он сейчас как будто закрылся от меня. Глаза ничего не выражают, губы сжаты. Что?
- Мне интересно, почему несовершеннолетний парень живет один в таком месте, как эта квартира, да и район, Дрей, тоже непростой. То, что ты богат, понятно по тому месту, где ты учишься, наш колледж все-таки один из престижных, но в твоем деле не указаны родственники… - я замолчал. Увидев, что он еще и нахмурился.
- Ах, я и забыл, с кем переспал! Ты же у нас префект! Сын директора! – он злился, а я не понимал причины, но он был такой милый!
- Эй, притормози. Да, я сын директора и мне доступно иногда то, что обычному ученику даже не снилось, но это здесь ни при чем. Мой вопрос был в другом. Дрей?!
Он выскользнул из кабинки душа, и с каким-то остервенением начал вытирать так и не промытые волосы. Я перегнулся через дверку и одним рывком поставил его на место, взял душ и начал смывать пену с волос и торса.
– Дрей, успокойся. Ну что ты? М? Я, вроде, не спросил ничего особенного, просто вопрос о том, почему ты живешь один?
- Это так важно? – снова спросил он.
- Да. – Просто ответил я.
- Джон, прости, я не должен был так реагировать, вспылил, просто эта тема для меня очень сложная.
Он сглотнул.
А я продолжал смывать пену с его тела, намылил голову шампунем, для светлых волос, кстати, и, мягко массируя кожу, начал мыть волосы моего Золотого мальчика.
- Ты не думай, я не детдомовский, у меня есть мама, самая красивая в мире, в прямом смысле слова. Она модель мирового класса, кажется, так говорят. Очень много показов, очень серьезные контракты и очень мало времени на собственного ребенка, имени отца которого она и не помнит. С детства меня воспитывали няни. Потом… мне было двенадцать, когда она решила, что я достаточно взрослый, и отдала меня в школу-интернат для богатых мальчиков. В общем, я золотой ребенок. - Он грустно вздохнул.
Я продолжал свои нехитрые манипуляции, мягко вспенивая шампунь.
– Там я не прижился, но мне приходилось следовать указаниям моей мамы. Тоже все завязано на связях и договорах. Я прожил там два года, очень непростых, а потом, однажды, приехал мистер Браун и усыновил меня, а уже после этого, год спустя, я узнал, что Кай - мой так называемый старший брат - первый ребенок моей матери. Только, в отличие от меня, он остался с отцом. Я богат, это так, мама, когда узнала, что мистер Браун усыновил меня, была в бешенстве, но скандал ей был не нужен, поэтому она просто откупилась от него и от меня. И каждый месяц переводит деньги на мой личный счет, условие одно: я ни под каким предлогом никому не говорю, что я ее сын.
