при первой встрече, перед нами стояла суровая хранительница старых законов. За ее спиной топтался Глеб. Ну, а выше, на самом крыльце стояла Дарья. Ветер трепал ее платок, не завязанный, как всегда, а лишь накинутый на голову. Она придерживала его на груди руками. Глаза ее покраснели от слез, в них бушевала такая гроза, такое неизбывное горе, что я невольно отвел взгляд в сторону.
- До свидания, - глухим голосом сказал Андрей. Я понял, что он тоже не может смотреть в глаза девушке. - Спасибо, что приютили нас, снарядили в дорогу. Юрия, вот, на ноги поставили.
Говоря все это, он стянул головы шапку, я машинально повторил его жест, и тут же получил суровое взыскание:
- Прикройся, тебе еще рано простоголовым ходить.
Я надел треух, а Пелагея, проследив за этим, сказала ответное слово:
- Вам спасибо, люди добрые, что не обидели нас, помогли в трудах наших тяжких. Молиться за вас будем, оборони вас Господь от зверя лютого и человека лихого.
Она перекрестила нас, а Андрей, сняв с плеча винтовку, протянул ее хозяйке. Она покачала головой:
- Возьмите. Вам в дорогу, а без оружия в тайге нельзя. Да и охотиться у нас некому.
- Нет-нет! - возразил Андрей, прислоняя трехлинейку к перилам крыльца. - Вам нужнее. У меня пистолет есть.
Вытащив из кармана пистолет, он показал его Пелагее. Та с сомнением посмотрела на странное, с ее точки зрения, оружие, но больше возражать не стала. Андрей потоптался, исподлобья глянул на Дарью, все так же молитвенно прижимающую к груди побелевшие от холода или волнения руки. Слезы уже откровенно катились из ее глаз. Опустив глаза, Лейтенант неловко кивнул головой и отошел в сторону.
- До свидания, - подошел попрощаться и я. - Спасибо, что вылечили, что дорогу показали. Мы вас никогда не забудем. Всего вам самого хорошего.
Пелагея молча меня перекрестила, и я пошел вслед за Андреем. Уже у самых ворот нас догнал Глеб. Он подскакал к нам, затем резко остановился и уставился в лицо Андрея.
- Ну, что скажешь? - пошутил Лейтенант. Но парень вдруг действительно заговорил. Только разобрать этот лепет мы не могли, слышались лишь отдельные слова: - Куда,.. мама, айда! Айда! Здесь-здесь!
Говорил он все это с жаром, словно упрашивал, и все тянул Андрея за рукав назад, при этом он подпрыгивал на месте, приплясывал, голова его жутковато тряслась. Андрей осторожно высвободил свою руку, мы одновременно оглянулись. Пелагея с трудом поднималась на крыльцо, а Дарья, подняв руку, слабо махнула нам. Мы тоже прощально махнули им в ответ, но никто уже не ответил на этот жест.
Оказавшись по другую сторону заплота, я уже другими глазами посмотрел на этот добровольный острог. Бревна, казавшиеся такими мощными двадцать дней назад, теперь, при свете дня выглядели древними и трухлявыми. В одном месте забор
наклонился и держался буквально на честном слове. И невольно пришла в голову мысль: люди отгораживались от греховного мира, но, похоже, сами заперли себя в
добровольную тюрьму.
А еще подступала тревога за них. Слишком многим мы были им обязаны. Похоже, те же самые мысли мучили и Андрея. Он шел, непривычно сутулясь, и молчал. Лишь выйдя на лед реки, он оглянулся и сказал, кивнув на падун:
- Пашкина могила.
Водопад немного смирил свою ярость. И сверху, и снизу его оковывал лед, но сам водосброс еще сверкал водяной пылью, низвергая ледяную воду с трехметровой высоты.
Идти было довольно легко. Наст хорошо держал даже нас с рюкзаками.
С непривычки я быстро устал, груз казался совсем уж неподъемным, и сильно раздражала шапка, сползавшая мне на нос.
Лейтенант осмотрелся и махнул рукой в сторону, противоположную нашему движению.
- Видишь те лесистые сопки? Дальше, за ними, соляные копи. А вон там, в тех скалах - залежи слюды. Наткнулся я на какие-то заброшенные шахты. Похоже, там золото раньше добывали. Богатый край.
Да, именно отсюда было хорошо видно, что долина огораживалась горами подобно большому блюдечку.
- Нам туда, - уверенно ткнул пальцем Андрей в низ по течению.
К вечеру мы подошли к горам вплотную.
- Вот она, Обрыв-скала, - уверенно определил Андрей.
Действительно, ошибиться было трудно. Огромная, отвесная скала казалась каменной плитой, поставленной вертикально. Формой она напоминала конус, а перед ней, как и говорила Пелагея, застыли невысокие, но обрывистые скалы.
На ночь глядя решили в горы не соваться, сойдя со льда, мы распрощались с коварной Сечью и остановились на ночевку в небольшой рощице. Андрей быстро расправился с парочкой деревьев, уже в темноте мы поужинали вареной олениной и выпили крепкого чаю. Лейтенант постарался сделать все, чтобы я не замерз. Он даже соорудил две грандиозных нодьи, но все равно к утру я изрядно продрог. Сразу заложило грудь, и я с беспокойством подумал о том, сколько раз нам еще
придется ночевать на холодной земле.
Утром мы доели сваренное с вечера мясо, а затем еще битый час запасались факелами. Андрей вырубал подходящие ветки, а я, сунув туесок с живицей поближе к костру, обмазывал их тягучей смолой.
