Шофер оказался родственником покойного Рыжего по разговорной части, больше любил говорить сам, чем слушать других. Так что всю дорогу, несколько часов, мы, разинув рот слушали подробнейшую информацию об августовском путче с живописными трехэтажными комментариями. Шоферюга буквально наслаждался удивительной возможностью просветить двух чудоковатых лохов, порой даже в лицах показывая главных действующих лиц.
— … А Ельцин тут говорит: «Дорогие россияне, умрем, но не пропустим этих козлов в Белый дом, понимаешь…»
Кончилась вся эта говорильня плохо. Шофер, увлекшись, прозевал небольшой поворот, и мы влетели в громадный сугроб, увязнув в нем прочно, как муха в патоке.
Выругав нас как главных виновников несчастья, краснолицый попробовал сдать назад, но убедившись, что это бесполезно, с грандиознейшим по виртуозности матом полез за тросом. Выдернули нас только через час. Так что в Баланино мы въезжали уже в сумерках. Но перед расставанием шофер-говорун преподнес нам сюрприз, ошеломивший нас гораздо больше всех политических землетрясений.
— Вы там в тайге вертолет-то случайно на находили? — спросил он, вглядываясь в огни приближающегося поселка.
— Какой вертолет? — насторожился Андрей.
Упоминания об это средстве передвижения вызывали у нас обоих не слишком радостные воспоминания.
— По осени как-то передавали. Вертолет в тайге исчез. С ним человек шесть, а самое главное — золото. Они вывозили его с прииска и пропали.
— И много золота? — спросил я, готовясь услышать знакомую цифру. Но ответ краснолицего ошеломил меня.
— До фига. Почти триста килограммов.
Я почувствовал, как Андрей буквально захлебнулся воздухом, услышав эту страшную цифру.
— Вот теперь все и гадают, в самом деле они где-нибудь разбились или прихватили золотишко да слиняли куда-нибудь за границу.
Мы помолчали.
— Куда вас подбросить? — спросил водитель, въезжая на главную площадь поселка.
— Останови здесь, — велел Андрей.
Распрощавшись наконец с нашим заменителем радио и телевидения, мы посмотрели друг на друга.
— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Андрей. Я в ответ только отчаянно помотал головой.
— Хреновина какая-то. Откуда взялись эти три центнера золота… — начал было Андрей и вдруг запнулся. Чуть подумав, он присвистнул и продолжил умирающим голосом: — Вот это да. Похоже, мы с тобой, Юрка, влипли.
— Почему? — не понял я.
— А ты еще не догадываешься? Похоже, Бурый и наш побег сумел перекрутить по-своему, он на нас ворованное золото повесить. Я даже не знаю, что нам сейчас делать.
— Почему?
— Ну представь: приходим мы в милицию и приносим золото. Здрасьте! Мы вам вот золотишко принесли. А на нас смотрят этак с прищуром и спрашивают: «А где еще двести с лишним килограммов? Гоните-ка, да побыстрей!» Понял? И сажают нас обоих в каталажку, в раздельные камеры.
У меня все просто опустилось внутри. Слишком уж я настроился на то, что скоро увижу Елену и Валерию. А при таком раскладе дорога к дому могла затянуться не то что на недели или месяцы, но и на годы. Уж про методы дознания родной милиции я был наслышан. Им легче выбить признание у невиновного, чем найти настоящего преступника.
— Что же делать? — растерянно спросил я.
— Первым делом отойти в сторонку, — ответил Андрей, осматриваясь. — А то торчим тут вдвоем как три тополя на Плющихе.
Тогда и я огляделся по сторонам. Баланино мне не понравилось с первого же взгляда. Типичный поселок, претендующий на звание «городского типа». Уже было темно, на площади горели всего два фонаря, высвечивающие не тротуар и дорогу, а гипсового Ленина, превращенного с помощью темно-коричневой краски в негра, и указывающего знаменитым жестом в сторону винного магазина. Впрочем, как раз он-то и был закрыт, зато ярко светились витрины универмага, окна Дома быта, да высвечивалось название небольшого кинотеатра со странным названием «…ктябр…», откуда доносилась хрипатая бравурная музыка.
Мы подхватили рюкзаки и отошли в сторону, укрывшись за двумя чахлыми елями.
— Ну, так что же будем делать? — снова спросил я.
— Я думаю, нам все-таки надо найти это самое «Ингуш-золото», — ответил Андрей.
— Ванькину репутацию спасать? — криво ухмыльнулся я. До моего слуха уже донесся отдаленный перестук колес по рельсам, и меня так потянуло домой, что я поневоле стал агрессивным.
— При чем тут Ванька? — отмахнулся Андрей. — Деньги нам на дорогу нужны? У нас ведь самая малость осталась. Только до дому.
— А ты еще куда собрался? — удивился я.
— В столицу. Я думаю, только там мы сможем перекрутить все это дело по-своему. Так что надо искать этих ингушей. Что там Жереба говорил про них?
— Что я тебе, справочное бюро?! — рассердился я. — Не говорил он ничего. Сказал только, что скорей бы скинуть золото какому-то Руслану, и все.
Андрей озадаченно посмотрел на меня.
— И все?
— Да, это все.
Лейтенант хмыкнул, осмотрелся по сторонам и потянул меня за рукав в сторону Дома Быта.
— Ну-ка пойдем в парикмахерскую.
