— Да вот не знаю, брать или нет. Люблю оружие, — признался он, затем снова взвесил в руках увесистые «цитрусовые» и отрицательно мотнул головой. — Нет, не возьму.
Тут его окликнул Павел:
— Пилу берем?
— Пилу? — переспросил Андрей, оставил гранаты и подошел к белорусу. После короткого обсуждения пилу все-таки решили не брать. Она могла нам очень пригодиться, но выглядела уж очень длинной и тяжелой.
— Давай с кузова брезент снимем, вместо палатки пойдет, — предложил Павел.
Андрей с сомнением посмотрел на вездеход. Тент у него действительно смотрелся как новенький, несмотря даже на ровную строчку аккуратных дырочек от той памятной очереди вдогонку Лейтенанту.
— Давай сначала утрамбуем рюкзаки, а потом займемся тентом.
После того, как рюкзаки были окончательно уложены и затянуты, вопрос с тентом отпал сам собой. Для того, чтобы его нести, нам нужен был как минимум еще один человек. Для защиты от дождя Андрей предложил использовать большой кусок полиэтилена.
— Он и легче, и места меньше занимает.
— Холодно будет без палатки, — осторожно заметил я.
— Да ладно, к концу сентября мы уже будем на месте. Что вы, ей-Богу!
Я вспомнил, как мерз прошлую ночь, но ничего не сказал. Спорить с разошедшимся лейтенантом было бесполезно.
Эту ночь мы уже все провели в кузове вездехода, наслаждаясь в последний раз скромным комфортом остатков цивилизации.
Утром нас ждал сюрприз. За ночь погода резко изменилась. Дул сильный, порывистый ветер, яростно гнавший на юг проносящиеся над самыми сопками черные угрюмые тучи.
— Сегодня они точно не прилетят, — обрадованно заявил Лейтенант, выпрыгивая из кузова.
Плотно позавтракав, мы свернули в скатки наши тощие одеяла и пристроили их под клапаны рюкзаков. Павел прицепил на задний карман своего еще котелок, а Андрей чайник.
— Ну, мужики! Присядем на дорожку, помолчим, и в путь!..
После этой «минуты молчания» Павел и сказал ту знаменательную фразу, понравившуюся мне своей образностью и монументальностью:
— Ну что ж, пешкодралом так пешкодралом. Куды ж деваться?
Еще укладывая рюкзак, я опасался за его вес, заранее жалея свою спину. Но взвалив его на плечи, я понял, что не дойду и до ближайшей сосны!
— Килограммов пятьдесят будет, — крякнув, сообщил свои впечатления Павел. Андрей промолчал, повесил на шею карабин и первый двинулся вперед, строго на запад. За ним пристроился Павел, ну а сзади поплелся я.
«Да мы скорей сдохнем с этим грузом, чем дойдем до людей!» — думал я, карабкаясь по склону первой на нашем пути сопки.
Через десять минут я был мокрый как мышь. Мало того что дорога вела в гору, так еще густая, сочная трава мешала идти. Часто попадались поваленные стволы деревьев, поросшие скользким мхом. Уже на первом я поскользнулся и упал. Подняться смог лишь поэтапно: сначала, извиваясь как ящерица, выполз из лямок рюкзака, а потом уже встал на ноги. Мои спутники, не оглядываясь неторопливо продолжали идти вперед. Смертельно обидевшись за это на них, я, кряхтя, взвалил на плечи рюкзак и поплелся дальше. Маяком мне служило черное днище закопченного котелка на рюкзаке белоруса.
Там, где тропа проходила между кустов или частой молодой поросли деревьев, приходилось особенно несладко. Казалось, будто чьи-то упрямые руки хватают тебя сзади за рюкзак, не пуская дальше. Мои попутчики уже взобрались на вершину и, перевалив через нее, скрылись из вида.
Спускаться с сопки мне тоже не понравилось. Проклятая трава была скользкой, а груз за спиной пытался разогнать меня как можно сильней, так что я взопрел еще больше. К тому же здесь, в затишье, на меня накинулся гнус, пришлось надеть накомарник, и сразу возникли проблемы с дыханием. Оказалось, что эта сетка не только задерживает комаров, но и почти не пропускает воздух. Я то поднимал накомарник, жадно вдыхая богатый кислородом таежный воздух, то опускал его, спасаясь от жал этих немилосердных «крылатых собак». Лишь на вершине следующей сопки я откинул накомарник совсем, здесь дул сильный ветер.
Чуть пониже меня уже ждали мужики. Судя по их распаренным лицам, эта прогулка им так же далась нелегко. Чуть отдышавшись, я спросил:
— Сколько мы шли?
— Сорок минут, — ответил Андрей.
— Всего?! — поразился я. — Господи, я уж думал, прошло как минимум часа три. И ты думаешь, что мы так дотопаем до самого Парижа?
— Ну, а почему бы и нет? Вон какие орлы. Нам главное до той реки дойти, а там уж с комфортом поплывем.
Один из «орлов», а именно Павел, поднялся с земли, открыл рюкзак и начал шарить в его недрах.
— Ты что, Паш? — спросил я.
— Да давит что-то твердое в спину, зараза. Вроде сам укладывал. А, вот она, сволочь!..
Вытащив банку тушенки, он переложил ее на другое место. Андрей тем временем отошел с топором в сторону и вскоре вернулся с тремя березовыми палками метра по полтора высотой.
— Вот вам по посоху, страннички. Как там в сказках-то говорится: «И истоптал он семь пар сапог, и сносил десять посохов, пока дошел до тридевятого государства…»
