В цеху демонтажа вовсю "жарил" огромный "козёл" – кусок бетонной трубы на подставке, обмотанный спиралью нихромовой проволоки. Но даже он не в силах был помочь еле теплившимся батареям поднять температуру выше восьми-десяти градусов. Рабочие работали, не снимая телогреек. На малом складе у Пашкова ещё холоднее. Тем не менее "жар соблазна", в данном случае исходящий от ценных радиодеталей, помогал ему выдерживать в этом "холодильнике" по нескольку часов кряду.
Калина начал подозревать Пашкова после того, как тот отказался сидеть с ним в одном кабинете. Сначала новый кладовщик понравился – сразу без раскачки вник в дела, без посторонней помощи разобрался в документации, поладил с рабочими, навёл порядок на обоих складах, очень ловко повёл себя в случае с платиновой пластиной. Но потом Калина стал замечать, что кладовщик, несмотря на внешнюю исполнительность и покладистость, "его человеком" становиться не спешит, скрытен, себе на уме. Как то он заметил Пашкова чего-то ищущего в "завалах" старого материала. Калина попытался подсмотреть, но ничего особенного не увидел. Тем не менее, он инстинктивно ощущал, что кладовщик втихаря чем-то занимается на складе помимо основной работы.
Вместо уволившегося Бардыгина снабженцем в фирму по объявлению устроился некто Горбунов. Пока, в общем, удовлетворённый работой Калины и Пашкова, Шебаршин стал охотно принимать бывших военных, коим также являлся и Горбунов. "Боевым крещением" нового снабженца стал приём на АЗЛК списанной английской ЭВМ. То была огромная машина, собранная на элементной базе ещё второго и третьего поколений.
Разбирать и грузить этого монстра на АЗЛК поехали опять все во главе с начальником производства. На проходной "десант" фирмы прождал часа полтора, пока Калина уточнял заявки на пропуска. Заявки подавал сам Шебаршин, но оформил небрежно, и Калине пришлось изрядно понервничать, прежде чем их пропустили на территорию завода. Впрочем, рабочие не тяготились ожиданием. Они с интересом рассматривали огромный вестибюль проходной, потоки людей идущих на завод и обратно – большинство из них никогда не работали на таких предприятиях-гигантах. Вдруг, охрана на турникетах, вся дежурная смена на проходной подобралась, явно в ожидании какой-то высокой начальственной особы. Ко входу подкатил длинный безобразный "Святогор" – новая разработка АЗЛКовских конструкторов, и из него вышел чернявый человек кавказской внешности лет сорока в короткой дублёнке и без головного убора.
– Асатрян… Асатрян, – пробежал шёпот среди людей, толкавшихся в огромной проходной.
Пашков понял, что это приехал директор завода. Он вспомнил как радиомастер Олег, трудившийся в Дома Быта при этом заводе, недоброжелательно отзывался о директоре:
– Завод еле дышит, убытки страшные, а машины новые, эти "Святогоры" и "Князья Владимиры" – такое убожество. Контрольный пакет акций завода у государства, но как только Асатряна снимать соберутся, вся армянская диаспора на дыбы встаёт, коньяк прямо с Еревана бочками, подарки, взятки…
Наконец, внимательно сверяя паспортные данные с заявкой, по одному на территорию завода пропустили и команду Калины. Зал заводского информационно-статистического центра также поражал размерами и был охвачен характерным шумом работающих ЭВМ. Часть помещения специально отгородили, там и располагалась гигантская машина, которая с шестидесятых годов обрабатывала всю массу информации о жизнедеятельности этого завода, некогда звавшегося МЗМА, потом ставшего АЗЛК. ЭВМ состояла из десятка металлических шкафов выше человеческого роста и шириной метра в полтора, набитых электроникой. Здесь команду догнал припозднившийся Горбунов. Калина недовольно глянул на нового снабженца, грузного, в очках, запыхавшегося.
– Чего опаздываешь?
– Извини Иваныч… Электричка… мне же из Подольска ехать.
– Ладно, показывай, что ты тут напринимал.
Горбунов подошёл к шкафам и начал выдвигать блоки, показывая их содержимое.
– И где ты здесь золото увидел? – иронически спросил Калина.
– А вот, – Горбунов вырвал из гнезда металлический разъём и шеренги длинных контактов тускло зажелтели в матовом свете люминесцентного освещения зала.
– Ух ты! – восхитился подошедший бригадир Сухощуп.
– Какие большие, наши таких не делали, – удивлённо качал головой и Пашков.
– Что-то не верится, что здесь большое содержание золота, – продолжал выражать скепсис Калина, – скорее всего, как в чешских и польских, не больше процента.
– Что, процента!? А почти шесть не хочешь!? – торжественно провозгласил Горбунов.
– Не может быть, – не поверил Калина.
– По документам пять и восемь десятых, и здесь таких разъёмов и розеток тысячи три будет.
– Чтобы в Англии и столько золота в ЭВМ забухивали?… Нет, не может быть. Они же всегда заменители использовали, чтобы расходы уменьшить, это у нас без счёта тратили, – продолжал сомневаться Калина.
– Какого года выпуска машина? – поинтересовался Пашков.
– Шестьдесят первого, – ответил Горбунов.
