Володя был советским человеком, материалистом, в меру циником и то, что ему предлагали сделать – отдавало какой-то… дикостью. Убить теленка… при чем тут теленок?!
Мозг метался как птица в клетке…
– Он же… чужой, – выдавил из себя Володя. – Это преступление.
Павел Павлович покачал головой
– Ну и дурак. Ладно, поехали. Давай сюда…
В одно мгновение мелькнуло в голове – Афган…
Володя прижал винтовку к себе.
– Ладно. Я выстрелю
– Выстрелишь? Ну, давай…
Володя оперся локтями о багажник… все это казалось какой-то дикостью, которой вообще не место в СССР, которой не должно быть, но – было. Было – и он выбирал между Афганом и теленком. Хотя если бы он знал, в чем выбор заключается на самом деле… а хотя кто знает? Человек слаб…
– Выше возьми, – посоветовал Павел Павлович. – Низит.
Винтовка грохнула совсем не к месту – он не ожидал выстрела, просто палец в какой-то момент продавил спуск до конца. Теленок дернулся, потом побежал… но почти сразу упал. Тревожное мычание коровы – было слышно даже отсюда…
Володя вдруг ощутил холодный пот, который покрывал всю его спину. Павел Павлович похлопал по плечу
– Молодец, поехали…
– Что теперь? – спросил Володя, когда впереди опять показались девятэтажки с кумачовыми лозунгами на торцах.
– Жди вызова, – сказал Павел Павлович.
– А…
– Да что ты переживаешь? Языком не трепи и всё. Подумают, охотники стреляли, случайная пуля… Тебе еще повезло. Раньше испытанием было человека убить…
01 мая 2023 года. Сатори, Франция. Продолжение.
… – интересно… а как звали того человека, что приказал вам застрелить теленка? Не вспомните?
Вова Солдат вздохнул
– Имен руководителей мы не знали. У всех были псевдонимы. Этот был – Павел Павлович. Я потом узнал…
– Что?
– Он работал в Италии, очень долго. Не знаю, кем. Но именно он наладил связи ЦК КПСС и сицилийской мафии. Убить теленка – это он подсмотрел у сицилийцев. Тот, кто убил теленка или жеребенка – почти готов убить человека. Так вовлекают на Сицилии – убил теленка, потом тебе дают пистолет и говорят – убей полицейского. Или судью.
– Что было потом?
– Потом… потом я расстрелял заключенного. Потом еще одного. Потом меня направили на курсы повышения квалификации КГБ. Курсы усовершенствования офицерского состава. Подрывная деятельность… партизанская война.
– Когда вы их окончили?
– В восемьдесят шестом.
– Что было потом?
– Потом я стал исполнять указания Павла Павловича.
– Какие указания? Убивать?
– Нет. Тогда еще нет. Я был курьером. Привезти – увезти.
– Что именно привезти – увезти?
– Вложения… я не знал. Нам давали опечатанные кейсы, мы не знали, что мы возим.
– Куда вы их возили?
– Лондон. Париж. Рим. Берн. Цюрих. Стокгольм.
– Банки?
– Да. Мне было проще, моя мать работала в Центральном банке. Меня помнили еще по Лондону и не задавали вопросов.
– Что потом?
– А потом началась перестройка. Гласность. Сначала отправлений было больше, но потом, в девяностом – их стало становиться всё меньше и меньше. Потом меня и других курьеров вызвал Павел Павлович и сказал, что мы переходим на военное положение.
– Военное положение?!
– Да, он сказал, что дело социализма терпит крах, партия должна переходить на нелегальное положение, а мы – солдаты партии и должны быть готовы защищать дело Ленина. Если потребуется, то и силой.
– Какой это был год?
– Девяносто второй.
– Что было потом?
– Да много чего было. Все ведь в досье Интерпола изложено. Только я никогда не был настоящим убийцей. Партия объявила военное положение и приказала мне убивать.
– И вы убивали.
– И я убивал…
Далекое прошлое. Апрель 1992 года. Близ Палермо, Сицилия
Палермо.
Древний город у моря, каких только завоевателей не видевший. Арабы, испанцы, викинги, Наполеон Бонапарт – все прошли через этот остров, все что-то дали этому острову – но ни один из них не смог здесь ничего изменить. Никто, даже Наполеон.
Синее море, белизна древних стен, руины, оставшиеся в городе после высадки американцев в 1943 году – мафии удалось подкупить не всех, пришлось тогда и пострелять чуток. Ну и мафия – как без нее? Генерал карабинеров Карло Альберто Дала Кьеза – его назначили чтобы навел тут порядок, он не прожил и ста дней. Расстреляли на улице.
Палермо – это не Италия. Как и вся Сицилия. Это – страна, равная сама себе. Италия до сих пор остается скорее мифом, чем реальной страной. Когда после войны был референдум, восстанавливать ли монархию или учредить республику – в том же Милане за монархию было менее двадцати процентов голосов. Здесь – почти восемьдесят.
