Диккинс доел пончик и уставился на него:
– В самом деле, не понимаете? Проблема в том, что в среднесрочной и долгосрочной перспективе Трамп разрушает Соединенные штаты. Нашу систему власти. По сути, он – Путин – но без его хитрости. Как и Путин, он напрямую апеллирует к некачественному большинству – к фермерам, к работягам, к владельцам оружия70. При этом он сознательно оставляет в стороне класс, который был создан самой историей для проведения единой и последовательной политики в интересах Соединенных штатов. Он популист – но намного опаснее всех популистов мира вместе взятых, потому, что сумел избраться в Соединенных штатах Америки. Вдобавок своей политикой он оттолкнул почти всех наших друзей за рубежом. Никто больше не верит нам, никто не знает, что будет представлять из себя американская политика завтра. Или через неделю.
Вебб подумал, что Диккинс запоздал. Лет на десять, а то и пятнадцать. Если он говорит, что у Америки нет друзей – то это началось не с избранием Трампа, это началось намного раньше…
В отличие от вашингтонского политикана, помощника влиятельного конгрессмена – Вебб видел мир таким, каков он есть, а не таким, какой он прибывает в США в виде делегаций из разных стран. И он прекрасно знал, насколько сильны в мире антиамериканские настроения. Это не было сюрпризом, если дело касалось Латинской Америки или Ближнего Востока. Но даже для него стало открытием, когда он поездил по Европе, поработал в нескольких европейских станциях – и понял, сколь велики антиамериканские настроения в Западной Европе. Это не была ненависть как на Ближнем Востоке – просто их не считали друзьями или союзниками, не готовы были поддерживать их, приносить какие-то жертвы самим и оценивать те жертвы, которые приносят ради этого мира Соединенные Штаты. Тот демарш, когда Франция и Германия демонстративно отказались поддержать США во время вторжения в Ирак – он не был случайность, он был выражением воли большинства немцев и французов. И то, что в итоге произошло в Ираке – лишь усилило эти настроения.
Их любили на востоке Европы. Не все… некоторые. Грузия, Польша, небольшие страны Прибалтики. Странный набор стран… Чехия, например, пострадала в 1968 году от советского вторжения – но там к русским относились нормально, а к американцам – не очень, могли плюнуть, например, на дипломатическую машину.
Проблема в том, что не быть врагом – это еще не значит быть другом. Франция и Германия не были для США врагами – но и друзьями не были уж точно. А если у вас в друзьях только Польша и Грузия – это значит, у вас серьезные проблемы…
– … и потому… вы меня слушаете?
– Да, конечно.
– И потому мы, избранные американским народом его представители должны сделать все чтобы сократить ущерб причиненный Дональдом Трампом.
– Для чего вам нужен я?
– Для расследований. Официальная должность следователя Конгресса, не просто короткий контракт от одного из конгрессменов.
– Я только что уволился из ЦРУ.
– Точнее, вас уволили. Вы должны сообщить о своей новой работе, и вы сообщите. Если вам попытаются помешать, мы подключим тяжелую артиллерию.
– Я не хочу быть между молотом и наковальней
– И не будете. Это государственная служба.
Диккинс достал свой сотовый, покопался в нем:
– А вот и ваше первое задание…
Брендан Вебб посмотрел на изображенного на снимке человека – он его, конечно же, знал.
– Знаете его?
– Да.
– Кто это?
– Дабл М.
– Простите?
– Марк Мюллер.
Его работодатель – точнее, возможный работодатель, так как Вебб пока не принял никакого решения – внезапно резко сказал:
– Я что, должен из вас клещами информацию вытаскивать?
Вебб посмотрел помощнику конгрессмена прямо в глаза:
– На моей прошлой работе не любили болтунов.
В короткой дуэли взглядов выиграл Вебб – Диккинс первым отвел взгляд.
– Да, вероятно. Откуда вы его знаете?
– Я знаю его по Багдаду.
– Он служил в Багдаде?
– Да, подразделение Дельта.
– Даже так… что он там делал?
– Выполнял грязную работу.
– Для кого?
– Для страны.
Диккинс убрал телефон
– Что ж, а теперь он выполняет грязную работу для ее президента. Мы отследили двоих таких парней. Один из них Мюллер. Уволился из армии. Нигде не работает. Но чем-то занят. Президент платит ему из своего личного кармана, деньги никак не отслеживаются, и никакого отчета по ним нет. Это профанация демократии. Вам все равно, что наша демократия в опасности?
Вебб покачал головой
– Нет. Мне просто все равно. Я перестал верить, и уже давно. Знаете, почему?
– ???
– Если не веришь, то не так больно, когда предают.
Диккинс помолчал. Он привык к Капитолийскому холму, там всегда было жестко. Но с этим человеком он никак не мог поймать нить разговора.
