В центре аула у загона для скота были вырыты ямы для хранения зерна, накрытые деревянными навесами. Здесь засели Осип Карабут и Степан Деркач. Оба стреляли хорошо с довольно приличного расстояния. С самого детства казака приучали к войне, передавая из поколения в поколение умение нападать и защищаться. От отца к сыну передавалось и оружие, и даже фамильная техника боя.
И Осип, и Степан, как любой из пластунов, могли бесшумно передвигаться по любой местности, отлично маскировались, имитировали для сигналов друг другу птичьи и звериные голоса, могли использовать в качестве оружия все, что оказывалось под рукой, даже собственный пояс. Оттачивали до совершенства умение оставаться незаметным, быстро и бесшумно перемещаться, терпеливо сидеть в засаде, вслушиваясь в звуки, разбираться в следах и многое другое, что необходимо разведчику. Действовали, как правило, внезапно, проявляя смекалку, хладнокровие и выдержку. Стреляли без промаха, иногда даже не видя противника, на звук.
Регулярные стычки с горцами оттачивали военное искусство пластунов. Еще их прадеды – бывшие запорожцы – переселились на Кубань к 1793 году. В какой-то мере этот мир напоминал им днепровские места – такое же раздолье первозданной природы. Цветущие луга, густые заросли леса, приречные низины, заросшие камышом; а среди этого разноцветья – пернатая дичь, кабаны, лисицы, козы, изобилие рыбы в реке. Но полной идиллии не случилось. Казачьи селения начали подвергаться нападениям со стороны различных горских племен. Так называемые водяные псы под священным знаменем газавата, используя протоки, лесные и камышовые заросли, появлялись внезапно и бесследно исчезали. Они угоняли стада, уничтожали посевы, безжалостно вырезали жителей хуторов и станиц. Казаки отвечали тем же. Порой с большей ожесточенностью, вырезая целые аулы. Днем и ночью пластуны лежали в секретах и залогах, высматривая, не переходят ли реку горцы. По следам безошибочно определяли численность и планы неприятеля. А ночами и сами незаметно пробирались к горским аулам. Случалось, что горцы обнаруживали посещение пластунов и тут же устремлялись за ними в погоню. Однако те умело путали следы, маскировались, иногда часами залегали пластом под воду, дыша через тоненькую камышинку. Враги их называли не иначе как урус-шайтан. Хотя правильнее было бы сказать – казак-шайтан.
Такими же типичными казакаш-шайтанами были и Карабут с Деркачом. Оба – потомки славных запорожских родов. Вся их внешность говорила об этом. В отличие от своих станичников Момуля и Мищника Осип со Степаном имели лик южно-славянский. Усы носили подковой, на запорожский лад. Головы брили, оставляя осэ-лэдэць. Говорили мягко, с характерным долгим «а» и фрикативным «г». Карабут был на голову выше Деркача, но сухопарее. Деркач же выглядел кряжистее. Оба хорошо не только военным искусством владели, но петь-гулять были мастаки. Осип на гармозе играл добре, Степану кобза нравилась. Заведет порой на посиделках станичных песню, дедами-прадедами петую, слезу с души вышибет.
Окромя того что стреляли метко, добрыми рубаками были. Не одну голову вражескую снесли. Не посрамили былую славу своих предков. И в мирной жизни добрыми семьянинами были. Веру дедовскую чтили. Детей своих растили в традициях. У Степана сын-подпарубок да дочь-казачка. Осипа тремя дочерьми Господь одарил. Хата что у одного, что у другого – полная чаша. Труд уважали, доброе хозяйство поставили на базах.
Таковы были казаки-пластуны. Боялись их черкесы, уважали. За смелость, честь, гордость. За умение воевать и не бояться противника, независимо от его количества. За то, что под стать самим горцам ценили свободу и не знали слово «плен». За то, что покрыли славой себя на веки вечные.
В окне одной из саклей появилась голова черкеса. Осип Карабут прицелился, уложив рушницу на подсошку, и плавно нажал курок. Пуля вошла черкесу аккурат между глаз, чуть пониже края папахи. Вскинув руки, тело его тяжелым мешком гэпнуло на землю.
Казаки постепенно овладевали ситуацией. Оба противника были достойны друг друга и не уступали в желании победить в этой схватке. Но, отдавая должное храбрости черкесов, умению так же хорошо, как и казаки, владеть огнестрельным и холодным оружием, тактическая часть боя у них хромала. Все, на что хватало организаторских способностей горцев, – это напасть внезапно на станицу или хутор, ограбить и скрыться у себя в горах. Что касаемо оборонительного боя при нападении противника, то вся тактика сводилась к одному: если горцы были заранее осведомлены о нападении, то они быстро покидают свои жилища, укрывают свои семьи, стада в труднодоступных местах и всегда предпочитают отступить, чем вступать в бой.
