Внезапно резкий порыв ветра, рожденный на свободе, там, где скалистые пики гор, покрытые местами снегом, дышат вечной прохладой, пронесся над аулом. Наклоняя и раскачивая верхушки вековых горных сосен, кубанец, как называли этот порывистый, сильный, но быстро утихающий ветер казаки, пронесся по крышам черкесских саклей, приподымая чакан, и, стукнув по уступу скалы, на котором орел доедал свою добычу, полетел дальше. Словно вырвавшийся на волю дикий жеребец, ветер промчался по пологому склону горы и, спустившись в долину, затерялся где-то в лиственных перелесках среди дубов, каштанов и буков.
Потревоженный орел, оставив остатки добычи, оттолкнулся своими мощными лапами от камня, на котором сидел, и, расправляя огромные крылья, взмахнул ими и воспарил над этим суетным миром. Оставляя тень на склонах гор, покрытых густо разнотравьем, он поднимался все выше, пока не превратился в небольшую точку среди постепенно прояснявшегося от туч неба.
– Ой, панночка наша шаблюка! З басурманом зустрилась. Не раз, не два цилувалась, – громогласно разнеслось по округе. То Осип Момуль завел свою любимую песню. Он всегда пел ее, когда поход заканчивался удачно. Песня та дошла к нему через поколения предков из самой Сечи Запорожской. А петь Момуль был горазд.
– Як рубне кого, так надвое и розсиче, – с легкой улыбкой сказал негромко Билый, прислушиваясь, – та и спивать горазд дюже. Як гаркнэ, так и птаха мертва падэ. Добрый казаче.
Микола усмехнулся и зашелся в кашле. В ране больно кольнуло. Схватился за грудь и, с трудом переведя дух, сдержал кашель.
продолжил громогласно Момуль. Грянул так, что станичники, сидевшие на майдане, закряхтели, довольно улыбаясь и переглядываясь друг с другом.
– Хто це спиваэ? Не разумею, – спросил один.
– Хто-хто, та дид пыхто али баба сэровотка! – подтрунил над ним другой под общий смех станичников. – Момуль глотку дерэ. Чи не чуеш?! Вин шо рубака добрый, шо спивака. А ты «хто-хто»?
– Тю, та шоб ты варывся и воды три дни нэ було, – не остался в долгу первый. – Разве ж сдалека почуеш?!
«Казаки жартують – добрый знак», – отметил про себя Билый. И словно вторя его словам, второй из двух шутковавших казаков обронил:
– Дида грие не кужух, а вэсэлый, теплый дух.
И станичники снова засмеялись вполголоса. Напряжение после боя спало, печаль по погибшим казакам отошла в сторону, уступив место той особенной радости, когда осознаешь, что ты жив и что твои родные тебя дождутся. Такова казачья доля – горе и радость рядом идут. Одним шляхом.
– Ой, панночка наша шаблююююка! – затихая среди дворов сакли, донеслось снова до казаков.
Сабля исстари считалась первейшим оружием казака и называлась в песнях систрицею, ненькой ридненькой, дружиною, панночкою молоденькою.
Шашку да шапку казак мог потерять только с головой. Такой негласный закон существовал со времен Запорожской Сечи и перешел через поколения и переселился вместе с казаками в земли черноморские, на Кубань. Шашку, как и кинжал, в казачьих семьях передавали по наследству.
Одним из основных источников поступления оружия являлись военные трофеи – казаки просто снимали понравившееся с убитых врагов, поэтому оружие казаков характерно для местности их проживания в целом. Предки кубанских казаков – запорожские казаки, исповедавшие православную религию, находились среди враждебного им окружения.
С одной стороны их окружали враги поляки – католики, которые считали казаков бандитами, устраивали карательные экспедиции на казачьи земли, которые по своей сути являлись теми же набегами. С другой были крымские татары – наполовину мусульмане, наполовину язычники, которые совершали постоянные набеги, жгли, грабили и уводили в плен население поланок. С третьей стороны были турки – мусульмане, мощнейшая на тот момент Оттоманская империя, которой очень не нравилось присутствие независимой православной республики на своих границах. Османская империя прикладывала все силы, чтоб сначала переманить казаков на свою сторону и обратить их в мусульманство, а когда стало понятно, что это невозможно, решила просто уничтожить Сичь. Поэтому казакам постоянно приходилось совершать упреждающие удары по всем направлениям, постоянно ходить в военные походы, отбивать пленных и награбленное добро. Естественно, из этих походов привозилась военная добыча, значительную часть ее составляло трофейное оружие.
