– Мне не по душе этот бизнес, мексиканец, и подвоха я не вижу. Скотти, ты как хочешь, а я пошел. – решительно заявил рыжий Деррик.
Он развернулся и широко зашагал к повозкам, стоявшим у дороги в ста ярдах от загона. Скотти, догоняя, засеменил следом. Шайка разваливалась на глазах. Мексиканец поднял пистолет, направил его в спину уходящему Деррику и взвел курок.
Все это время Крамер тихо подбирался к угонщикам с тыла. Пока они увлеченно беседовали с Хопкинсом, он вытащил из кобуры свой Walker, пригнувшись, быстро перебежал к ближайшей бычьей туше, присел на корточки и взял на прицел одного из грабителей. Из-за бычьего рева он плохо слышал слова людей, но в целом понимал, что Хопкинс пытается внести раздор в банду, и видимо, имеет успех. Его немного беспокоил пистолет в руках мексиканца, но тут он был бессилен как-либо помочь Хопкинсу, поскольку Эмиль Умберто был скрыт спинами подельников. Когда в разговор вступили двое молодых грабителей, он понял, что цель достигнута: мексиканец еще не успел завоевать авторитет у наспех сколоченной шайки, его власть держалась только на словах, и в банде возникли разногласия.
Наконец, двое отделились от общей группы и направились к повозкам, пространство вокруг мексиканца освободилось, и Крамер смог поймать его на мушку. Он увидел, как Эмиль Умберто повернулся боком к Хопкинсу и отчетливо услышал его отчаянный крик, обращенный к Деррику и Скотти:
– Вернитесь, идиоты! Там засада!
Его слова еще висели в воздухе, когда со стороны повозок раздался ружейный залп, и оба бунтаря рухнули на вытоптанную землю. Мексиканец выругался самыми грязными словами и снова навел пистолет на Хопкинса.
Крючконосый, бывший, видимо, стреляным воробьем, не теряя времени на лишние объяснения, ловко прыгнул в сторону, перемахнул через забор и бросился наутек, лавируя между быками.
Крамер встал в полный рост, прицелился и спустил курок. Хлопнул выстрел, сизое облако порохового дыма на какое-то время окутало Крамера, он потерял из виду панораму сражения и не увидел, что за мгновение до его выстрела пятый грабитель, не сказавший за все это время ни слова, сделал резкое движение вправо, намереваясь прыгнуть в загон вслед за крючконосым, и поневоле прикрыл собой Эмиля Умберто. Пуля Крамера, предназначенная мексиканцу, угодила прямо посреди лопаток пятого участника банды. Ударом свинца его бросило вперед, и он всем телом упал на спину главарю. В то же мгновение тот выстрелил в Хопкинса, но мертвый сообщник толчком в спину предотвратил смерть маленького шерифа. Мексиканец устоял на ногах, но пошатнулся, сбил прицел, и его пуля ушла в полуденное синее небо.
Эмиль Умберто затравленно озирался, он понял, что окружен, а битва проиграна. Со стороны повозок быстро приближались трое с ружьями, отход назад закрывал Крамер с кольтом наготове, а перед ним все так же неколебимо стоял Джеймс Хопкинс.
Мексиканец тоскливо посмотрел в сторону загона, где скрылся его приспешник.
– Не надейся, – сказал Крамер, проследивший за его взглядом, – пристрелю, шагу сделать не успеешь.
– Твой выстрел уже прозвучал, законник! – насмешливо сказал мексиканец и медленно обернулся.
– У меня их еще пять, – недобро улыбнулся Крамер и показал мексиканцу кольт.
– Отличная вещица, мистер!
– Рад, что тебе понравилась, – произнес Крамер и положил ладонь на курок, – брось нож, руки за голову и стань на колени! Живо!
– Нет, Фил, не стреляй! – громко сказал Хопкинс, – оставь его мне.
В это время Саттер, Керук и Барнетт подошли к месту сражения и направили стволы на мексиканца. Разглядев, участников засады, грабитель деланно развеселился:
– Ваше Императорское величество, мое почтение! – глумливо выпалил он, – Мы тут немного пошалили с вашей собственностью! Аха-ха!
– Мерзавец! – воскликнул владелец «собственности», лицо его перекосило гневом, – Тебе дорого станут эти десять быков! Ты отправишься на виселицу, не будь я Джон Саттер!
В это время Джеймс Хопкинс снял жилет, скинул на траву широкополую шляпу, стянул через голову рубашку, аккуратно сложил ее поверх шляпы и увенчал стопку одежды своим неразряженным пистолетом. В его руках остался только индейский томагавк.
Шериф отошел назад на десять шагов и обратился к мексиканцу:
– Иди сюда, жирный боров. Посмотрим, что осталось от твоей удали.
– Ты даешь мне шанс, крысеныш? – ухмыльнулся Эмиль Умберто.
– Да. Продлишь свою жизнь на время схватки. К тому же, если победишь, проживешь еще несколько часов, пока тебя дотащат до виселицы.
– Хорошее предложение, особенно если мне удастся забрать на тот свет одну мерзкую крысу со звездой! – ощерился мексиканец.
Крамер оценивающе поглядел на противников.
Эмиль Умберто на две головы выше и в два раза тяжелее шерифа, но и Хопкинс производит сильное впечатление. Его тело словно сплетено из сучьев и веток, а вокруг туловища деревянные мышцы образуют сплошной непробиваемый каркас. Поигрывает шериф топором, разминает кисти, а под кожей на руках перекатываются гибкие ивовые прутья. Кажется, выстрели в него, и пуля не пробьет, застрянет. Не легко дались Джеймсу Хопкинсу двадцать лет работы в лесу.
