И Владик в самом деле засвистел: он звал Рыжика. Собака не откликалась. Владик еще раз свистнул. Рыжик пролаял. Он стоял на берегу, уткнувшись носом в песок. На новый призыв Владика залаял еще раза два и опять — нос в песок, будто в нору. Так Рыжик спасал от комаров свое самое уязвимое место.
Владик взял собаку на руки, принес «к столу».
— Не визжи, ты же мужчина!
Пьем чай. У ног Владика сидит Рыжик. Тоже пьет чай. Владик макает сухарь в кружку и кладет в пасть Рыжику. Он тут же роняет сухарь (горячо!). Потом снова берет и с наслаждением грызет, рассыпая крошки.
Случайно я обратил внимание на Юру. Он пожирал глазами летчика. Потом сказал, обращаясь к Агееву:
— Мне бы полазить по самолету. Разрешите?
— Допьем чай и полазишь. Только чтоб ничего не отвинчивал!
Вскоре Агеев повел Юру и Славу к своей «аннушке».
Юра проворно взобрался внутрь, осмотрелся, хлопнул овода. Потом прошел к самой кабине. Два высоких пилотских кресла, циферблаты, стрелки, кнопки. Глаза загорелись. Юра, конечно, видел самолеты — они часто пролетали над его поселком, — а вот побывать внутри не приходилось. Поэтому он так жадно всматривался во все.
— Интересует? — раздался сзади голос Ивана.
— Ага! — выдохнул Юра. — Можно подержаться за рога?
— Рога? — рассмеялся Агеев. — Эх ты, оленевод! Это штурвал. Ну, садись.
Парень взобрался на высокое кожаное кресло второго пилота. Ноги поставил на педали. Потянулся к штурвалу, сжал его крепко, словно он мог вырваться из рук. Юре сейчас вспомнилось, как он несколько лет назад впервые сел на оленя и, боясь свалиться, ухватился за рога. И сейчас у него сердце так же колотилось от волнения.
— Ну, хватит, Юрка, а то еще улетишь! Потом гоняйся за тобою в небе.
А Юре и впрямь захотелось полететь. Нажать какую-нибудь кнопку и взвиться птицею над тайгою. Ему было сладостно и страшно. Никогда еще он не испытывал ничего подобного.
И вдруг у него прорвалось:
— Товарищ Иван Агеев, как бы разочек покататься с вами?
Иван улыбнулся.
— Покататься? Как на саночках?
— Ну, это, полетать!
Агеев подумал:
— Пожалуй, можно. Сейчас я полечу в соседнюю партию — аккумуляторы к рации отвезу, а потом буду возвращаться тем же путем обратно — вот и покатаешься. Постой, не пляши раньше времени. Получи сперва разрешение у начальника партии.
— У Кочевой? Но ведь она в маршруте! А что, если спросить разрешения у Сухова? И Славка тоже полетит.
— Не дури, Юрка, — сказал Слава. — Без Ираиды Александровны нельзя. Полетишь как-нибудь в другой раз. Не помрешь.
Лицо Юры стало таким, будто он разгрыз зеленую сливу. Отказаться? Нет, это сверх его сил!
Он пошел к Степану Донатычу.
— Будь я начальником партии, я, конечно, разрешил бы. Но… тут нужна Кочева.
— Так ее же нет!
— Нет. Тогда решай сам.
Юра отошел, столкнулся с Семеном.
— Лети! — сказал тот. — Да Кочева еще из маршрута не вернется, а ты уже будешь здесь. Дуй!
И Юрка, соврав Агееву, что получил разрешение, улетел. В воздухе он забыл обо всем на свете. Он сидел на свободном кресле второго пилота, рядом с Агеевым, сжимал штурвал и был наверху блаженства.
…Когда Кочева вернулась и узнала, что Юра улетел, что до сих пор не вернулся, она очень рассердилась. Потом злость сменилась беспокойством: прошло два дня, а об Агееве, о Юре — никаких известий. Лишь на третий день появилась «аннушка». Села на той же косе. Показался Юра.
— Вернулся, герой, — произнес Жора. — Сейчас тебе влетит.
Если б тут был Мыкола Карпович, он сказал бы: «Зараз будэ блыскавка».
Действительно, молния была. Влетело от Кочевой и Юре, и Агееву.
Юрка молча, виновато стоял, вертел в руках шлемофон (где-то достал старый), а Агеев, выждав, пока из Кочевой «выйдет пар», похлопал ее по плечу:
— Ну, всыпала нам и хватит. Отдохни. А то я к вам больше не буду летать. Между прочим, из Юрки может получиться летчик. Чувствую.
Кочева снова и снова рассматривала карту.
«Сколько маршрутов сделали, — думала она, — а взаимоотношения нижнеюрских и верхнеюрских отложений до сих пор не выяснены. Как они лежат? Существовал ли перерыв в отложениях? Или, может быть, в предыдущих маршрутах пропустили отложения средней юры?.. Надо пройти маршрут по речке Пятковской. Там должны быть коренные обнажения пород. Возможно, там и обнаружим контакт толщ, да и фауну среднеюрскую поищем».
Ираида Александровна, достала из полевой сумки складной рабочий планшет и нанесла на него пунктирную тропку маршрута.
— Со мной пойдут Слава и Юра. Собирайтесь, друзья. Захватите все необходимое. И продуктов дня на четыре. Идем далеко, на Пятковскую. Возьмем с собой резиновую лодку, донесем до речки, спрячем ее от медведей в кустах и затем обследуем верховья реки. А когда вернемся — на лодке спустимся к устью и там по Омолону догоним остальных.
