Через минуту-другую геологи были возле нас. В кунгасе лежали на ветках стланика коллектор Дангамов и рабочий партии Сандоев. Их состояние было очень тяжелым. И все это кончилось бы плохо, если бы не подоспел сюда Агеев. Да, Иван появился вовремя. Пострадавших доставили в Нижние Кресты. И только потом мы полетели к геофизикам.
Снова под крыльями «аннушки» проносится тайга, снова Агеев садится меж сопок, на полосе, которая еще только готовится для самолетов. Рокочет бульдозер, ровняющий неподатливую, трудную почву. Чуть дальше, меж лиственниц и стланика, белеют палатки: это лагерь партии геофизической разведки.
Чтобы попасть к ним, нужно перейти широкую, пока еще неровную и ухабистую полосу. Иван с уважением говорит, указывая на бульдозер:
— Это Борис Козлов работает. Строит аэродром один, без инженеров и техников, без маркшейдеров.
Вспоминаю слова Абаева: «Какое самое неотложное дело нужно осуществить после того, как найдено промышленное золото?» И его ответ: «Построить взлетно-посадочную полосу. Сперва короткую — для «аннушек», потом для ИЛов: самолеты доставят и людей, и многое оборудование для прииска. Вот и узнайте, как возникает в Заполярье аэродром».
Иду к Козлову. До него и близко и далеко: раскисшая мерзлота, заболоченный ручей, ямы с кочкарником — они выглядят так, словно в огромных грязно-серых гнездах, свитых на земле какими-то птицами-гигантами, сидят по пять-восемь взлохмаченных птенцов, Перескочив по головам этих птенцов последнюю яму, я очутился на галечнике, добрался по нему до урчащего бульдозера. Машина казалась чудо-великаном, закованным в стальные латы. Он лез на холм, наступал, отступал и, собравшись с силами, снова лез вперед. Натертый галькой до зеркального блеска нож бульдозера то поднимался, то опускался. Сам Козлов тоже балансировал в кабине: вставал, садился, снова вставал — так ему было лучше видно.
Вскоре Козлов заметил меня. Он остановил машину и, не заглушая мотора, выскочил. Поздоровались. Передо мной стоял высокий белокурый парень. Козлов сказал:
— Вы погодите фотографировать — бульдозер без фар. Увидят ваш снимок и подумают, что машина не в порядке.
— Почему же она без фар?
— Так у нас ведь летом круглые сутки светло. Потому я снял фары и динамо, чтобы сохранились в целости.
Садимся в кабину. Борис переводит рычаг. Машина качается на «волнах», идет то ровно, то упирается во что-то неподатливое — тогда Козлов поднимает нож выше, и мы переваливаем через какое-то препятствие. Объясняет:
— Мерзлота. Ее ножом не всегда возьмешь. Вот в том месте, — он кивает на противоположный конец полосы, — взрывать приходилось, а уж потом пускать бульдозер.
Так урывками, неотрывно глядя вперед, Козлов рассказывал. Да, он действительно один строит этот аэродром.
— Большое дело доверили, — говорит Борис. — Ну и я, конечно, понимаю это, не подведу. Скоро на полосе можно будет ИЛы принимать.
Совсем неподалеку отсюда, возле поселка Алискерово (названного по имени геолога Алискерова), тоже открыто месторождение золота. И прииску, и поселку нужен аэродром!
Так и трудится Козлов — то на тракторе, то на бульдозере. Сам их и ремонтирует: освоил специальность механика-ремонтника. Вообще тут полагаются четыре штатные единицы: тракторист, бульдозерист, помощник бульдозериста и слесарь. Борис заменяет четверых.
Первое время, когда только приступил к делу, работал и днем и ночью, экономил время на всем. «Полоса вот так была нужна!» Козлов как-то подсчитал: утром шел он от палатки до бульдозера двадцать минут да обратно столько же, а время дорого — вот и перенес из палатки в кабину свой кукуль — спальный мешок — и ночевал в машине.
Маета с северным грунтом большая! Сперва сними верхний слой земли, мха, убери коряги. Обнажается мерзлота — вязкая, самая противная грязь из всех, существующих на белом свете. Потом на эту грязь нужно нагрести гальку и плотно утрамбовать ее.
Наш бульдозер напрягается и выворачивает огромный, фантастического вида пень. Машина проходит метра три и вдруг начинает оседать, проваливаться.
— Попали на плывун! — кричит Козлов. Он дает задний ход. Куда там! Машина оседает еще больше. Над поверхностью торчит только кабина.
— Сами не выберемся, нужно трактором вытаскивать! — говорит Борис и выпрыгивает из кабины. — Прыгайте.
Он бежит поперек полосы, туда, где возле кустов стоит трактор. Бульдозер, словно попавший в западню жук, мелко дрожит (мотор не выключен) и жужжит как-то по-особенному, обиженно. И медленно оседает.
Козлов подъезжает на тракторе. Бросает мне конец длинного троса:
— Зацепите за крюк бульдозера.
Обе машины соединены. Затем Борис пускает трактор вперед, выскакивает из него на ходу — трактор сам идет! — и бросается в кабину бульдозера. Трос распрямляется, и в тот момент, когда трактор натягивает его стрелой. Борис включает скорость бульдозера. Рывок, еще рывок — и машина вырывается из цепких объятий плывуна.
Козлов снова выскакивает. Пока он бежит к трактору, обе машины идут самостоятельно, никто ими не управляет. Но вот трактор остановлен, а за ним-и бульдозер.
