Агент Шарль напрасно искал ответа у богини с золотым лицом, выступающим из глубины чаши. Ее губы оставались сомкнутыми, а глаза равнодушно блестели. Чем-то она неуловимо напоминала Веру…
Он приходил в себя и обнаруживал, что задремал или внезапно впал в беспамятство. Но от чего? Ему захотелось показать чашу актрисе. Почему? Он не смог бы объяснить. Захотел, и все. Никто, кроме Веры, не поймет его ощущений, не сумеет почувствовать то же, что и он…
– Слишком невероятно! – шептал он. – Наверное, это копия той самой Чаши, которая…
Мысли обрывались, путались. В глубине коридора хлопали двери, откуда-то доносился разговор на повышенных тонах между мужчиной и женщиной. Кто-то спускался по лестнице в гостиничный холл… За окнами шел дождь со снегом, монотонно стучал по подоконнику, убаюкивал.
Делафар пытался заснуть, натянув на себя все, что мог найти в номере. От холода у него зуб на зуб не попадал. Или его била нервная дрожь… Это были душераздирающие ночи, полные смятения и несбыточных надежд. Чаша освещала мрак его забытья, как волшебная лампа Аладдина. Вера приходила к нему под утро, садилась на край постели, прикладывала ладонь к его воспаленному лбу…
– У вас жар… – произносили ее губы. – Вы больны…
«Я болен! – осенило маркиза. – У меня бред! И чаша, и моя странная любовь к этой изысканной, утонченной женщине не более чем горячечные видения…»
За серыми шторами вставало бледное солнце, растворенное в облаках. Стекла покрыл иней. Такой же иней лежал на сердце агента Шарля. Сейчас он был просто человеком, мужчиной, застрявшим в роковом безвременье оккупированного города, не знающего своей судьбы. Она могла повернуться и так и этак – в зависимости от расклада сил. Рука провидения еще не бросила кости…
«Ты должен повлиять на ход событий, – стучало в висках Делафара. – Ты должен… должен…»
Вера исчезла. Она ушла, не дождавшись от него ни любовных признаний, ни ласк. Она ждала чего-то возвышенного, трепетного, как баллада трубадура… но не услышала ничего, кроме звуков ночной гостиницы, где поселилась артистическая богема. Делафар даже не успел показать ей чашу… Может, это и к лучшему.
Лик богини на дне золотого сосуда вдруг затуманился и померк, только череп в ее опущенной руке все еще светился, как будто на него падал невидимый луч…
«Это смерть… – догадался агент Шарль. – Чаша предрекает нам смерть…»
* * *Денис Кручинин не ждал гостей. Он рывком распахнул дверь, увидел Астру и шарахнулся прочь, в душный полумрак прихожей.
– Я… отменил у-уроки…
– Извините, у меня к вам срочное дело, – заявила она, проскальзывая внутрь.
– Н-никаких… д-дел… Я в з-запое…
