Евгений Петрович дошел до дома бывшей тещи, отодрал доски от двери, вошел. Пахло затхлостью и запустением. Долго искал выключатель, щелкнул, но свет не загорелся. Электричество, видать, отключили, генератор заглушили. Покопавшись при свете фонарика, нашел керосинку, потряс – булькнуло. Зажег и, жуя каменное печенье, долго сидел, глядя на мерцающий огонек лампы.
С утра, взяв топор, заплесневелую крупу из шкафа, купив еды, что была в магазине, ушел в тайгу, на север, к Ларевке. Неожиданно показалась дедова избушка, покрывшаяся мхом с крыши до завалинки, выступив из-за сосен и елей. Труба обветшала, обвалилась, но еще возвышалась над тесом. Евгений Петрович открыл дверь, но вместо мокрого затхлого воздуха, как в доме тещи, его овеял все тот же свежий запах сосновой смолы и, кажется, ладана. В избушке было чисто, но не обжито. На стене у входа висело старое дедово ружье, в печи стоял чугунный, обмотанный берестой котелок. Как будто ушел дед ненадолго, но нет, не было деда, раз ружье оставил на заимке.
Погода поправилась, показалось редкое октябрьское солнце, на деревьях заиграл иней от быстро упавшего на землю морозца. Евгений Петрович вышел в лес, с трудом вспоминая приметы, углубился в него, долго петлял, пока не увидел старую раскидистую сосну на яру Ларевки. Подошел к корневищу, распинал сапогом мох, встал на колени, раскапывая нору между мощными корнями. Наткнулся на полусгнившую мешковину, которая порвалась под его руками, обнажив нутро, где тускло блеснули желтым цветом слитки золота с царским орлом на широкой грани. Евгений Петрович, не веря своим глазам, достал один слиток, повернул к солнцу. Тот заблистал ярко, завораживающе, как звезда на ночном небосклоне, но потух, попав в тень. Евгений Петрович опустил руку и увидел черно-серебристого волка, который, оскалив огромные клыки, закрыл собой солнце и смотрел на него желтыми немигающими глазами.
«Боже, это золото, куча золота. Такой слиток мы нашли с Генри в пещере, возле скелета. Откуда все это здесь? Целое состояние. Забрать, продать. И жить безбедно. Найти Катю… Катю… Где же ее найти? Зачем я ей через столько-то лет? И разве в золоте дело? Разве я решу вопросы, которые терзают мою душу? Разве смысл моей жизни в достатке и праздности?.. А ядерный заряд, что дремлет тут уже много лет? А Бог, существование которого предопределено, но я не могу понять своим тусклым разумом, где он и как влияет на мое бытие? Или взять?..»
Волк зарычал, седая шерсть поднялась на загривке. Евгений Петрович вздохнул и сказал успокаивающе:
– Ты прав, зверь, мне это ни к чему. Так же, как и тебе, и деду. Пусть лежит. Не бойся, не трону. Я сюда приехал насовсем. Может, ты меня позвал, зверь? Дед говорил, что ты странный. Возможно, служишь высшему разуму? Или посланец дьявола, который искушает золотом, а потом забирает душу? Посмотрим, волк, мне здесь долго жить, а кроме золота тут еще и ядерная закладка. Мы разберемся, кто есть ты, кто я, и зачем мы нужны друг другу.
Евгений Петрович неожиданно для себя перекрестил зверя, но тот не исчез, не запылал пламенем, а остался стоять как ни в чем не бывало, только навострил уши, будто внимая человеческой речи и даже соглашаясь с тем, что шептал человек, наизусть выучивший книжку, данную ему когда-то отцом Александром, священником из маленькой деревянной церкви в Коломягах:
