Аргументы Блегена, по существу, не отличались от аргументов Дёрпфельда и Лифа, и, как и они, Блеген заходит настолько далеко, что с уверенностью утверждает, будто его находки доказывают: «многие герои, упоминающиеся в поэмах, списаны с реальных людей». Реакция большинства исследователей античности была положительной. Как сказал один из них: «Разграбление Трои — исторический факт, осада — событие возможное». И в самом деле, были найдены четкие свидетельства разграбления. Мнение несогласных отвергнуто и названо завистливым брюзжанием, хотя они указывали, что один наконечник стрелы (к тому же, видимо, не греческий) — еще не война, зарытые пифосы находили на Гиссарлыке во всех слоях среднего и позднего бронзового века (их можно видеть в Анатолии и сегодня), «закусочные» у ворот есть и в других древних городах (например, в Помпеях) и что датировка Блегена по керамике сомнительна. И пока Блеген рассматривал Трою VIIa как гомеровский город, самый острый вопрос так
Путники в Пилос, богато отстроенный город Нелея,
Прибыли. Резали черных быков там у моря пилосцы
Черноволосому богу, Земли Колебателю, в жертву.
Несмотря на то что внимание публики было приковано к «свидетельствам» Троянской войны, раскопки Блегена имели большее значение для анатолийских археологов, чем для изучения Эгейского мира. Если они и подтвердили правдивость поэм Гомера, то на вопросы археологии Эгейского мира так и не смогли ответить: как возникла материковая цивилизация? Как связаны между собой минойская и микенская цивилизации? Когда греки прибыли на Балканы? Были ли микенцы греками, как предположили Уэйс и Блеген и как до них считал Шлиман?
