Это самое знаменитое хеттское письмо с упоминанием Аххиявы и один из самых удивительных по приводимым подробностям и характеристикам документов древнего Ближнего Востока. Оно представляет для нас интерес не столько из-за описываемой в нем ситуации, сколько благодаря свидетельствам участия греческих правителей в международной дипломатии. Письмо датируется первой половиной XIII в. до н. э., возможно, ближе к 1260 г. до н. э. Хеттским императором тогда, скорее всего, был Хаттусили III, а ахейским царем (по легендарной хронологии) тогда мог быть сам Агамемнон либо его отец Атрей. В общих чертах изложена ситуация: в Миллаванде (Милете) обосновался брат ахейского царя Тавагалава (два случая, когда в Пилосе встречалось образованное от имени отца имя Этевоклевейос, показывают, что это могло быть переложением греческого имени, известного нам как Этеокл). Не все идет хорошо у хеттов на западе, их власть над арцавскими государствами становится все более шаткой; растет недовольство среди союзников, в отношения с которыми все больше вмешиваются греки. И что самое неприятное, могущественный ренегат по имени Пийямарад (вероятно, арцаванин царских кровей) в сговоре с Тавагалавой и греками совершает набеги на Ликию, используя и армию, и флот. Агрессия исходит из Миллаванды (Милета), и в конце концов Хаттусили входит в город, Тавагалава и Пийямарад бегут «за море», и хеттский император, не желающий спровоцировать международный конфликт, хотя и требует экстрадиции Пийямарада, но решает отослать в заложники родственника, чтобы подтвердить отсутствие злого умысла в своих действиях. Он даже извиняется за свою «солдафонскую» фразу, которая была воспринята как агрессивная!
На протяжении всего письма Хаттусили обращается к ахейскому царю «брат мой» — это стандартное обращение между сильнейшими правителями тех дней. Ключевые строки — вызвавшие ужасные споры — те, где Хаттусили намекает, что ахейский царь — равный ему по рангу. Для нас проблема состоит в том, чтобы оценить тон фразы — он иронический или даже саркастический? Сделать это сложнее, чем может показаться: «Если кто-то из моих князей говорит со мной, или даже один из моих братьев, я слушаю его слова. Но сейчас мой брат — Великий царь, равный мне, написал мне, так почему же я не должен слышать слова равного мне?» Если это ирония, то фраза может означать: «Я не слышу слов равного мне». Другими словами: «Ты Великий царь, или претендуешь быть таковым, равным мне, но я не слышу языка, на котором изъясняются между собой равные». (С той же проблемой можно столкнуться на любой странице протоколов нынешних парламентских заседаний:
Удивительно, что, пытаясь понять «письмо Тавагалавы», игнорировали его контекст. Как можно оценивать тон письма вне исторического окружения? На самом деле, есть другие хеттские письма того периода, помогающие понять этот текст. Одно из них было написано тем же царем, Хаттусили III. Хаттусили сместил с должности своего племянника, который даже обратился в Аххияву за помощью. На протяжении всего царствования Хаттусили очень чувствительно относился к упоминаниям о незаконности его власти, и его было легко спровоцировать на споры по поводу его положения. Это важно учитывать при интерпретации психологического контекста «письма Тавагалавы». В письме Рамзеса II к Хаттусили в ответ на письмо хеттского императора, в котором выражалась обида на повелительный тон предыдущего письма от египетского фараона (он подумал, что Рамзес имеет в виду, что Хаттусили ниже него и не является «Великим царем»), говорится:
Едва ли можно получить лучшую корреляцию с демонстрацией обиды в «письме Тавагалавы»: Хаттусили, возможно, был сварливым большую часть времени, но здесь можно безошибочно увидеть за обоими письмами одно и то же настроение.
