— Может, я здесь поживу пока?
— Нет. Езжай. От тебя вон табачищем несет, нече мне здесь дух портить.
— Ей-богу, воздержусь от табака!
— Сказал, езжай, нешто своим умом дойти не можешь? Ты где ее нашел, рядом с Кулаковой деревней? Вот туда и езжай, вызнай, чья она дочь, да осторожно вызнай. Вернешься, подумаем, что да как.
— Хорошо, отец, думаю, завтра вернусь к вечеру.
Фрол, поклонившись, пошел к берегу.
— Фролушка, ты куда? Покушал бы, я уж на стол собрала, — выйдя из избы, позвала дородная не по годам Меланья.
— Не могу, надоть засветло поспеть, вода упала, сплошные шиверы, спасибо, тетя Меланья.
— Фрол, тут уха стерляжья, — поддержал Меланью парень, что сопровождал старика, ты же реку хорошо знаешь.
— Никола, ты-то чё? Река — она кажный день разная, ежели дотемну не дойду до деревни, придется на берегу гнус кормить.
Вышедшая из избы молодка поклонилась Фролу:
— Здравствуй, Фрол, останься, посидим, ушицы похлебаем, расскажешь, как там люди на реке живут, давненько тебя не было, — и призывно посмотрела на мужика.
Фрол остановился.
— Ладно, ночуй. Утром пойдешь, — послышался голос старика из избы. — Токо кисет свой мне отдай, прям сейчас, чтоб соблазна не было.
Фрол картинно развел руками: дескать, ну что поделаешь, уговорили — и улыбнулся.
— Ну и ладно, остаюсь, давно ушицы хорошей не хлебал.
— Проходи, Фрол, сама варила, отведай, — пригласила мужика молодка и уже тихо, слегка зардевшись лицом, проронила только для него: — Как чувствовала, что ты явишься.
— Благодарствую, благодарствую, Ульяна, — по-мужски коротко окинув взглядом всю ладную фигурку девушки, заранее поблагодарил Фрол.
В дальнем закутке просторной избы, куда уложили Анюту, старик что-то делал, только звук переливающейся воды да его приглушенный голос иной раз слышался оттуда.
