На ходовом мостике Пискунович доложил врио комдива своё решение на отход, Ревин кивнул: «Утверждаю!» И вот, на юте отдали швартовы, за кормой взбурлила вода от раскручивавшегося на «самом малом вперёд» винта левой валолинии, корабль вздрогнул и чуть сдвинулся вперёд, корма отошла от причала. «На баке! Отдать задний! Обе машины назад самый малый!» – Пискунович (сам бывший штурман), не глядя на планшет, на котором командир штурманской боевой части (БЧ-1) Серёга Уланов заботливо нарисовал решение, начал отход от причала. Турбины стали петь на полтона выше, «Резвый» заскользил по застывшей глади назад. «Правая машина назад малый, левая вперёд самый малый!» – машины заработали враздрай, и корабль буквально на пятачке стал разворачиваться вправо форштевнем на выход из Кольского залива, оставляя банку Алыш по правому борту. Взяв курс в сторону острова Сальный, Пискунович вопросительно посмотрел на Геннадия Александровича – мол, и что же дальше? – и тут же, как будто в ответ, на ходовой поднялся экспедитор ЗАС (засекреченной аппаратуры связи) с опечатанным пластилиновой печатью портфелем на плечевом ремне. «Прошу разрешения на ходовой! Телеграмма ЗАС для командира дивизии!» – доложил старший матрос. Открыв портфель, экспедитор достал телеграмму и передал её врио комдива. Геннадий Александрович начал читать, и чем дальше он читал, тем выше поднимались его брови: «Хм-м, итить!». Закончив читать, он быстро спрыгнул из высокого флагманского кресла по правому борту ходового мостика и сказал: «Командир! Идём за золотом!»
Уши находившихся на ходовом мостике матросов, старшин, мичманов и офицеров свернулись в трубочки и, будто звукоуловители ПВО времён Первой и Второй мировых войн, начали отслеживать перемещение по ходовому капитана 1-го ранга. Все стали немного походить на чебурашек. Никто не хотел пропустить ни единой буквы в разворачивавшемся действе! А подслушивать было что! И уже буквально через час силами нёсших вахту на ходовом мостике радиометристов, рассыльных, номеров на записи и т. д. и т. п. – буквально весь экипаж, за исключением, пожалуй, только маслопупой братии БЧ-5, знал о том, что корабль идёт в точку Баренцева моря принимать у англичан золото, поднятое ими со дна с погибшего в годы Великой Отечественной войны крейсера «Эдинбург».
Вырвавшись из узкости Кольского залива, «Резвый» вспарывал воды Баренцева моря. «Корабль к плаванию в штормовых условиях приготовить!». Не то, чтобы прогноз был неблагоприятен, а просто потому, что море – это всегда море, и от него можно ожидать чего угодно, экипаж задраил всё, что можно на верхней палубе и надстройках, проверил крепление плавсредств. Заступила походная вахта, волн выше крыши родного сельсовета не ожидалось. В каюту командиров БЧ-2 и БЧ-3 постучал рассыльный: «Вас командир к себе в каюту вызывает!» Я и командир БЧ-3 Серёга Сулимов («румын» на корабельном сленге), с облегчением напялив после ботинок тропические тапочки на ноги, потрусили наверх, к командиру. В благоухающей популярным и дефицитным в то время якобы французским одеколоном «О’Жён» командирской каюте Пискунович, преисполненный важностью государственной задачи, отчего немного раздувшийся и казавшийся вдвое больше своего худощавого тела, огорошил нас неожиданным вопросом:
– Товарищи офицеры, вы фильм «Тайны мадам Вонг» видели?
Полёт командирской мысли был непредсказуем, как полёт ночной летучей мыши или, на крайний случай, как порхание бабочки-капустницы.
– Видели, – выдохнули мы с «румыном», искренне недоумевая вопросу и напряжённо пытаясь вычислить причинно-следственную связь мадам Вонг и следующего в Баренцевом море сторожевого корабля «Резвый».
А командир-то всё уже продумал!
– Вы что, не понимаете, что после того, как мы примем золото, мы станем лакомой целью для всего мирового пиратства?!!! А достаточно одной джонки с пулемётом (Это в Баренцевом-то море! Прости меня, Господи! – мелькнуло у меня в голове) и нам конец!!! – продолжал бушевать командир.
– Товарищ командир, у меня вся матчасть в строю, два универсальных зенитных ракетных комплекса, две стомиллиметровых автоматических артустановки с полным боекомплектом – да мы ж кого угодно на дно отправим, – обиделся я.
– Вы ничего не понимаете, командир БЧ-2, вы вообще – со снарядом во лбу, он вам шевелить извилинами, которых у вас к тому же нет, не даёт! – объяснил мне командир.
