Золото в тёмной ночи полностью

Я вздрагиваю всем телом, словно от плети, а лихорадочно бьющееся сердце подскакивает к горлу, когда моё имя прокатывается по залу, повисая в образовавшейся тишине. Отчаянный вопль Дарена заставляет всех замереть. Я сжимаюсь, готовая встретить недоумённые взгляды толпы. Но все гости не сводят глаз с самого кахари, который сейчас стоит на ногах и пытается вырваться из рук нескольких солдат.

– Ойро, какого чёрта здесь происходит?! Что ты делаешь?!

Дарен, не отрываясь, смотрит только на принцессу Айлу.

Принцессу Айлу, у которой моё лицо.

Пока я наблюдала за генералом, Демьян поднял её вуаль и откинул назад, как того требовали правила. Я как рыба хватаю ртом воздух, отмечая такой же овал лица, такие же губы и нос. Волосы такого же чёрного цвета, но длиннее. Кожа девушки светлее и чище, но это точно я. Даже её глаза… они разные, как у меня. Только наоборот. Левый – карий, а правый – светло-серый.

Как в отражении.

В памяти сразу всплывают кошмары. Я и моё отражение. Как она растерянно прошептала моё имя в последний раз. Я замечаю ужас на лице принцессы. Глаза Даяна тоже удивлённо расширяются.

– Кто ты? – впервые раздаётся мелодичный голос Айлы.

Он отличается от моего. Дарен с недоумением моргает, а солдаты пользуются замешательством моего друга, который больше не сопротивляется, и скручивают его, прижимая к полу.

– ПРОДОЛЖАЙ! – ревёт Клетус.

Мальта с трудом отрывает взгляд от принцессы, явно осознавая что-то, чего не понимаю я, но подчиняется приказу короля, переходя к восьмой ноте.

Комната идёт кругом. Больше я не вижу ничего вокруг, все лица расплываются, когда я сгибаюсь рядом с колонной под неподъёмным грузом воспоминаний. Они сносят моё сознание, как цунами хлипкую плотину.

Мама присаживается рядом со мной. И я смотрю в её пугающе серые глаза со сверкающими в глубине звёздами. Она улыбается.

– Сегодня твоя семья станет больше, сегодня они принесут тебе свои клятвы.

Я пытаюсь стянуть папину корону, когда он держит меня, ещё совсем маленькую, на коленях, сидя на огромном чёрном троне и глядя на меня карими глазами.

Мы со старшим братом спорим, смогу ли я босыми ногами пробежать по нагретому солнцем пустынному песку пятьдесят метров. И я бегу, а потом ругаюсь на него, чувствуя, как сильно жжёт ступни.

Вспоминаю, как брат трясётся всем телом, прижимая меня к себе после того, как потерял в пустыне. Мне тогда было всего восемь, но ему исполнилось двенадцать, и он уже обучался воинскому искусству с отцом.

– Мы назвали его Даян Герей, – рассказывает мама, сидя со мной в библиотеке. – Достойный Высший суд для каждого. Мы знаем, что он будет справедлив ко всем, несмотря на несдержанный характер.

Я пытаюсь вытащить красивый кинжал из ножен, что висит на поясе у высокого мужчины. Но он беззлобно шипит, отцепляя мои пальцы от оружия, и смотрит на меня своими необычно зелёными глазами, а потом поворачивается к отцу.

Тот велит, чтобы я внимательно запомнила следующие слова, так как они могут изменить мою жизнь. Моё личное предсказание. Затем говорит, что я полюблю того, кто принесёт свет.

Я чувствую, как воспоминания, словно стая, нападают на меня, каждый раз отрывая какую-то часть, как вороны выклёвывают кусок плоти.