– Черт побери! Сейчас он увидит, что я беседую с вами.
Действительно, из-за вигвамов вышел Сантэр, увидел стоящего рядом со мной Гейтса и быстрым шагом направился к нам. Его лицо пылало злобой.
– Э-э-э, да вы его боитесь, хотя пытаетесь убедить меня, что между вами дружба и полное доверие, – язвительно заметил я.
– Никого я не боюсь, просто мистер Сантэр не хочет, чтобы мы разговаривали с вами, – неуклюже оправдывался Гейтс.
– Поспешите, мистер Гейтс, бегите к нему навстречу и извинитесь прежде, чем он даст вам нагоняй.
– Что вам здесь понадобилось, Гейтс? – еще не доходя до нас, набросился Сантэр на своего товарища. – Кто позволил вам вступать в разговор с Олд Шеттерхэндом?
– Я случайно проходил мимо, и он позвал меня, – вяло защищался Гейтс.
– Случайно? Зарубите себе на носу – я терпеть не могу случайностей! Идите со мной!
– Но, мистер Сантэр, я не ребенок…
– Замолчите! Ступайте за мной!
Он ухватил Гейтса за руку и потащил за собой. Прожженный негодяй умел лгать, как никто, и ему удалось с помощью лжи обрести такую силу над этими людьми, что они беспрекословно слушались его и безропотно выполняли любые его приказания. Но хуже всего было то, что они даже не пытались сопротивляться.
Мои стражники, хотя и с грехом пополам, но все же понимали английский. Они прислушивались к моей беседе с Гейтсом, и один из них, тот, кто охотно отвечал на мои вопросы, сказал:
– Если овцы следуют за волком, то он сожрет их, как только почувствует голод. Почему они не верят предостережениям Сэки-Латы, который желает им добра?
Вскоре появился Пида, чтобы проверить надежность ремней и узнать, нет ли у меня каких-либо просьб.
– Наверное, Сэки-Лата уже устал стоять. На ночь его положат между этими столбами, – сказал он, указывая на врытые в землю столбы, о которых я уже упомянул. – А может быть, он хочет лечь прямо сейчас?
– Нет, я еще могу стоять, – ответил я. – У меня есть одна просьба.
– Скажи мне, и если я смогу, то охотно исполню ее.
– Прошу тебя: берегись Сантэра.
– Сантэра? Он червь и слизняк. Так считает Пида, сын вождя Тангуа.
– Я согласен с тобой, но соседство с червями может быть опасно даже для могучего дуба. Я слышал, что он поселился рядом с тобой.
– Да, соседний вигвам был свободен.
– Остерегайся, чтобы он не зашел в твой.
– Я прогоню его, как пса.
– Ты прогонишь его, если он придет к тебе открыто, а если он прокрадется тайком?
– Ему не удастся войти незамеченным.
– А если тебя не будет в вигваме?
– В нем всегда сидит моя скво. Она прогонит Сантэра.
– Он жаждет получить говорящие бумаги Виннету, которые стали твоим талисманом.
– Он их не получит.
– Я знаю, что ты не отдашь их ему добровольно, но сможешь ли ты помешать ему похитить их?
– Даже если Сантэру удастся тайно проникнуть в мой вигвам, он не найдет говорящие бумаги.
– Надеюсь, что так оно и будет. Ты разрешишь мне еще раз взглянуть на говорящие бумаги Виннету?
– Ты уже прочел их.
– Я не успел, мне помешал Сантэр.
– Уже темнеет. Я принесу их тебе завтра, как только рассветет, и буду держать их перед твоими глазами, сколько понадобится.
– Благодарю тебя. Еще я хотел предупредить, что Сантэр постарается украсть у тебя мое оружие. Спрячь его получше.
– Даже если бы ему удалось проникнуть в мой вигвам днем, он не увидит оружия. Твои ружья завернуты в одеяла и лежат под моим ложем. Они – мои. Я буду твоим наследником, и ко мне перейдет слава Сэки-Латы, потому что он исполнит мою просьбу.
– Охотно, если только смогу.
– Я рассмотрел твои ружья и понял, что умею стрелять только из одного. Согласишься ли ты перед смертью научить меня, как заряжать и как стрелять из твоего штуцера?
– Непременно.
– Сэки-Лата – благородный воин. Спасибо тебе. За все, что ты сделаешь для меня, я постараюсь, чтобы к тебе относились хорошо, пока не начнутся твои муки.
Он ушел, не подозревая о том, что вселил надежду в мое сердце.
До той минуты я надеялся воспользоваться тем, что Гейтс, Клай и Саммер оставались свободными в стойбище кайова. Даже если они не были моими друзьями, они были белыми. Заметь я в них хоть малейшую готовность прийти мне на помощь, я бы исхитрился освободить руки от пут, и тогда никто не смог бы помешать мне бежать. Увы, эту мысль пришлось оставить. После разговора с Гейтсом мне стало ясно, что рассчитывать на него и его товарищей нельзя.
Итак, я был предоставлен самому себе, однако, несмотря на отчаянное положение, не падал духом. Я не сомневался, что так или иначе мне удастся избежать мучительной смерти. Для спасения мне недоставало самой малости: освободить одну руку и добыть нож! Неужели мне, Олд Шеттерхэнду, это не удастся?
Я вспомнил о краснокожей девушке по имени Темный Волос. Она явно сочувствовала мне, а я знал, что многим, очень многим белым посчастливилось воспользоваться расположением индейских женщин и бежать из плена. В любом случае я не мог позволить себе покорно дожидаться смерти и был готов пойти на самый отчаянный шаг.
