— И вообще, господа, — вдруг особо задушевным голосом заговорил Маланин, — оглядывая нас, — я полагаю, пока мы не договоримся о совместных действиях, мы отсюда не улетим? Или если вы возражаете, давайте прямо сейчас домой — и начнем большую войну.
Ищук, изображая из себя объективного посредника, раскинул руки, выгнув ладони, — так делает судья на боксерском ринге.
— Зачем войну, Владимир Александрович? Войны не надо.
Никонов усмехнулся, пропел:
— Мы за мир и песню эту пронесем, друзья по свету… Встанем, как один, скажем: не дадим.
Губернатор недоуменно нахмурился, кивнул.
— Юристов на первый раз мы не взяли с собой, да мы сами давно стали юристами. Лишние уши — зачем? Итак?.. — он, как актер, широко улыбнулся женщинам. — Не обижаетесь, прелестницы? Вас дома ждут подарки от губернатора… и не какие-нибудь коробки конфет… моя жена собирала…
После этих слов всем ничего не оставалось, как растерянно выйти из-за стола.
После того, как обе крылатые машины поднялись и улетели в северном направлении, мы, мужчины остались одни. Кстати сказать, я побаивался, что и меня Маланин попросит убраться с глаз долой, но, видимо, у него были свои виды на сотрудника музея Сибири — когда мы шли обратно с вертолетной площадки в отель, он приобнял меня за плечи.
Когда снова собрались в зале, стол уже был чист, на нем стояли лишь бутылки минеральной воды и фужеры.
Сели. Чувствовали себя неловко. Хрустов, кусая белесые сухие губы, кажется, готов был взорваться. Как можно вот так, в наглую, отправить женщин?! Угостили обедом, словно собачек, и с глаз долой! Туровский сумрачно прятал глаза, подняв губы к плоскому носу. Бойцов, наоборот, с холодным любопытством уставился на губернатора. А Никонов курил, закинув поседелую, но еще с пышными волосами голову, — он был невозмутим, он как бы от скуки разглядывал плафоны на потолке.
Все молчали. «И что теперь, — подумал я. — Прямо вот здесь будут делить права на ГЭС?»
Маланин снял тяжелые очки и, помахав ими перед собой, засмеялся.
— Не обижайтесь. Женщины даже любят, когда с ними вот так, жестко. Я читал.
— Случайно не книгу Мазоха? — спросил с тяжелой улыбкой Бойцов.
— Кого? Не важно. Когда закончим обсуждение ситуации и придем к решению, можем их опять привезти обратно. Все в наших руках…
— И что, голосовать будете? — хмыкнул Бойцов.
— То есть? — недоуменно воззрился на него Маланин и надел очки. — Алексей Петрович, я вас не понял.
— Да у нашего народа в древности был обычай, — продолжал странно улыбаться темноликий гость. — Наши предки, если обсуждали очень серьезный вопрос, голосовали дважды. Сначала до того, как выпьют вина. А потом — когда уже выпьют. Решение считалось принятым, если только оба результата совпадали.
Но его двусмысленная шутка мало кого развеселила. Все словно ожидали: что же это такое готовит Маланин, что за театр решил устроить? И почему, как носорог, уверен в себе?
— Начинать, конечно, мне, — снова пошел в наступление Владимир Александрович, поднимаясь над столом и деловито глядя на палец. — На правах хозяина территории, так сказать. Из наших гостей Альберт Алексеевич знает всё относительно ситуации вокруг ГЭС. Алексей Петрович, может быть, не в курсе нюансов… да и Сергей Васильевич давненько не был в наших краях… Конечно, и точка зрения бывшего строителя Хрустова небезынтересна. Итак, я — лишь голые факты. Если что недостаточно точно сформулирую, Григорий Иванович поправит.
Губернатор перекинул взгляд в сторону двери — охранник в пятнистом тут же удалился, закрыв ее за собой.
— Итак, в девяносто втором году вышли известные указы Ельцина о приватизации, — начал губернатор Сараканской области. — В девяносто третьем наша ГЭС, которую, кстати, я тоже строил, перешла со всем имуществом во владение РАО ЕЭС, так? Москва забрала всё, кроме, понятно, объектов социального назначения. Вся социалка была брошена на содержание муниципалитета. Я с Валевахой говорил, не далее, как сегодня, — он в обиде на Чубайса. Дальше. Заметим, что акционирование ГЭС происходило в год, когда на территории Саразии не было разграничения госсобственности. Тогда объекты ТЭК могли быть собственностью как государства, так субъекта Федерации. Григорий Иваныч, который был тогда у «руля», может подтвердить, так?
Семикобыла, утирая мокрый лоб платком, кивнул. Видимо, старик еще не отошел от полетной тряски. Васильев выглядел лучше — лицо было, как каменное, с трещинкой неистребимой усмешки.
— Далее, господа. В результате передача станции Москве была проведена без учета интересов территории. И к тому же, как заметили юристы, не было соответствующего решения правительства. Все делалось нахрапом.
— Минуту, — сморщившись, продундел в нос Туровский. — Владимир Александрович! Я могу кое-что уточнить объективно, так как, надеюсь, вы помните, в те самые дни, поссорившись с новой дирекцией, я уехал из этих мест.
— Да-да, конечно, — согласился Маланин, не ожидая, впрочем, от Валерия Ильича поддержки.
