– Никогда! – уверенно пообещала Анна. – Если моих детей опять не захватят в заложники. Любая мать на моем месте поступит именно так. Прорвется хоть куда и будет умолять убить ее, а не детей. Разве нет?
– Разве да, – проворчал полковник.
Крыть было нечем.
Он не просто подозревал, он нюхом чуял, что Анна причастна. Но…
Доказательств не было. Никаких. Камеры и те подохли, разом и по всему центру. Кстати – их тоже словно поморозило. Запись не сохранилась нигде. И как так жить?
Надавить!
Не дадут. Вон в коридоре Яков Александрович ждет. И долго он там ждать не будет. Сейчас такую телегу накатает, что о звездочках только мечтать останется.
– Между прочим, – все же попробовал он еще раз, – репортеры ждут сенсаций…
Анна не испугалась. Этих зверушек она с Русины отлично и знала и дрессировала.
– Тогда мы можем идти? Если люди нас ждут?
Полковник бросил ручку на чистый бланк протокола:
– Идите. И подумайте как следует.
– Выйдите, пожалуйста. – Борис коснулся плеча Анны. – Я на секунду задержусь.
Анна послушно взяла за руки детей и вышла. Савойский повернулся к другу.
– Серега, я тебя предупреждаю. Если еще раз. Ты или кто-то другой. Полезете к моей семье… пеняй на себя.
Выглядел он так, что его стоило бы испугаться. Как опасной змеи. Полковник и испугался, но виду не показал.
– Боря, надо мной тоже начальство есть.
– Знаю. Но ты можешь сильно замять это дело. Скажем, моя жена по глупости ворвалась в здание, а вы – вслед за ней. И дело решилось штурмом.
– Не поверят…
– А ты напиши покрасивее. Не мне тебя учить. Террористы мертвы, своей цели ты добился… не путай сюда Анну. Не то…
Борис не договорил.
Повернулся и вышел. Умному – достаточно. А Сергей Рудов дураком не был никогда.
– Что вы скажете о случившемся в развлекательном центре?!
– Правда ли, что там были ваши дети?!
– Сколько там было террористов?!
– Вы пережили клиническую смерть?!
Вспышки били в глаза, словно солнце.
Анна на секунду остановилась, но потом мило улыбнулась.
С прессой надо общаться. Только говорить ровно столько, сколько надо тебе. Не им. Иначе… они все равно скажут. Только придумают, переврут…
Женщина подняла вверх руку, останавливая вопросы.
– То… – чуть не сказала – торы. – Товарищи, прошу вас, секундочку внимания. Сначала я расскажу вам, что именно произошло, а потом, если захотите, вы зададите свои вопросы.
Товарищи прониклись и заткнулись.
Анна улыбнулась еще очаровательнее, не обращая внимания ни на растрепанные волосы, ни на порванное платье. Не важно!
Здесь купальники бывают более откровенными.
– Сегодня я узнала, что наши дети попали в заложники. По страшному стечению обстоятельств мы с мужем ненадолго оставили их в развлекательном центре. Мне понадобилось в аптеку за таблетками от головной боли, и пришлось выйти. Муж пошел со мной, чтобы я не упала в обморок. И мы узнали… казалось бы – пять минут. И так все поменялось! Мы бросились обратно, но нас, конечно, не пропустили к детям. Даже к центру. Муж решил поговорить с полицейскими, а я… я не выдержала. Я взяла ключи – и на джипе влетела прямо в развлекательный центр.
Репортеры закивали.
Знают.
Искалеченный джип, кстати, как раз вытягивали из дверей. И похоже было, что это – не страховой случай. Хорошо еще, если хозяева центра не попросят возмещения за искореженный вход.
– Надеюсь, вы меня поймете, я была… в отчаянии.
И снова кивки. Если найдется хоть один «непонимающий», его коллеги сами фотоаппаратами забьют.
– Я влетела в центр, а там были дети. И террористы. Я хотела попросить, чтобы они отпустили моих детей, чтобы лучше убили меня вместо них, сделала пару шагов – и упала. Врач сказал, гипертонический криз. Наверное, сосуды не выдержали.
– А потом? – не выдержал заодно и кто-то из репортеров.
– А потом я очнулась – и террористы мертвые, – распахнула глаза Анна. – Наверное, наша полиция воспользовалась случаем и просто перестреляла их.
– А говорят, они все замерзшие были? – влез кто-то из репортеров.
– Я не могу сказать ничего определенного, – развела руками Анна. – Если бы я не упала, было бы проще. А я пропустила все самое интересное. Увы…
– Но заморозка?
– Может, их жидким азотом облили? – Борис вывернулся из двери и подхватил Анну под руку. – У вас по химии что было, молодой человек?
Судя по круглым глазам репортера – тройка. Из жалости.
– Я не знаю, что придумали наши спецслужбы, но не сомневаюсь в их эффективности, – отрезал Борис. – А теперь – с дороги!
Пресса послушно расступилась.
Остановился перед крыльцом «Мерседес». Второй, тот, что не джип, а легковой автомобиль, седан. Роман распахнул двери и помог семье Савойских погрузиться. А потом стартовал домой с провизгом шин. Кажется, штрафы ему придут. Но… наплевать!
И всем остальным – тоже.
На заднем сиденье четверо человек крепко прижались друг к другу, не разбираясь, кто и где. И спать они сегодня будут так же. И еще долго Анна будет вздрагивать и бояться оставлять детей одних. А Борис потихоньку приставит к своим родным охрану.
Страшно терять любимых.
Дома…
В дом они войти и не успели.
