– Ну не впутывать же тебя? – улыбнулась Степанида. – Я предложила Олесе хорошие деньги за ее исчезновение из жизни сына и добавила на аборт. Девушка согласилась, взяла конверт и пропала. Мои подозрения подтвердились: «невеста» – алчная хищница, которая сначала сделала попытку захомутать столичного парня из хорошей семьи, а когда план захвата провалился, решила: «С паршивой овцы хоть шерсти клок» – и забрала мзду.
Мы общались с Олесей два раза. Первый раз у подъезда, а второй в конторе нашего приятеля, адвоката Евдокимова. Олеся написала расписку о получении денег, а еще был составлен документ, в котором она отказывалась от любых претензий к Юре.
– Сергей Николаевич знал и молчал! – возмутился Юра. – А я считаю его кем-то вроде дяди!
Степанида Андреевна повела плечами.
– Многолетние отношения с Евдокимовым сделали его членом нашей семьи. Но Сергей адвокат, он свято соблюдает тайны клиента. Семеняка уехала в Бодольск, весьма довольная совершенной сделкой, я посчитала малоприятное происшествие законченным, попросила Евдокимова прочитать Юрию лекцию о контрацепции и навсегда выбросила этот эпизод из головы.
Старшая Киселева открыла сумочку и вынула носовой платок. Я почувствовала запах дешевых духов. Аромат был настолько неприятен, что у меня защипало в носу.
– Так она ваша внучка? – выдохнула Елена, поднесла платок к лицу и судорожно зарыдала.
– Да, – согласилась Степанида.
– Вау! – заорала Аня. – Мне разрешат после уроков работать в центре санитаркой?
Елена вытирала потоком лившиеся слезы, Юрий начал тереть виски руками, а я с недоверием переспросила у профессора:
– Вы уверены? Конечно, я не эксперт, но слышала, что результат анализа ДНК надо ждать долго, за час его не сделать!
Степанида Андреевна стала теребить жемчужные бусы.
– Нет необходимости в дорогостоящей процедуре, – вымолвила она после томительной паузы, – Елена рассказала о головных болях Ани. Я могу предположить, что девочка поздно заговорила, казалась умственно неполноценной, а после пяти лет вдруг произошел взрыв: малышка начала обгонять сверстников по умственному и физическому развитию. Ведь так?
Поскольку Елена продолжала сидеть, закрыв лицо руками, отвечать пришлось мне.
– Вы правы. Первые годы Аня провела в обществе малограмотной бабы Веры. В детдом она попала в состоянии Маугли, разве что имела элементарные бытовые навыки.
Степанида откинулась на спинку кресла.
– Старуха не виновата, хотя, конечно, социальная среда имеет большое значение для развития личности. С Юрой было то же самое. До трех лет он не ходил, до четырех молчал.
– У нас сегодня просто день откровений! – воскликнул главврач. – Ты о моих проблемах тоже ни разу не говорила.
– В отличие от необразованной деревенской старухи, – как ни в чем не бывало продолжала Степанида, – я знала о некой патологии мозга своего ребенка и усиленно с ней боролась. К пяти годам Юрий начал опережать сверстников. Анне повезло меньше, она в этом возрасте очутилась в приюте. К сожалению, это дефект генетический, он передается по наследству. Я получила его от своего отца, передала Юрию, тот «подарил» его Ане. Если с ребенком старательно заниматься, мозг начинает функционировать нормально. Если оставить малыша в покое, к двенадцати годам он станет совсем примитивным, в лучшем случае окончит коррекционную школу. Аню, можно сказать, ухватили в последний час, ею активно занимался приемный отец. Анализ ДНК мне не нужен, на рентгеновском снимке видны остаточные признаки заболевания.
– Дай взглянуть, – попросил Юрий.
– Потом, – отрубила Степанида, – зачем пугать ничего не смыслящих в медицине людей медицинскими терминами?
– Я дура? – растерялась Аня.
– Конечно, нет, – улыбнулась Степанида Андреевна, – многие позавидуют твоему уму и сообразительности. Если человек не тренируется, разве он сможет сесть на шпагат?
– Нет, – тихо ответила Анечка.
– Вот и у тебя с родным отцом такая же ситуация, – продолжала Степанида. – Необходимо было с первых месяцев жизни нагружать ваш мозг, дабы он «сел на шпагат». Сейчас я не готова объяснить тебе ситуацию в деталях, чуть позже, когда ты подрастешь, наверное, я смогу подобрать слова. Эта патология очень редкая, вот так нам всем повезло. Конечно, головная боль – не самый приятный подарок судьбы, но зато кое-какие отклонения от стандарта на рентгеновском снимке стопроцентно свидетельствуют о твоем родстве с Юрием Игоревичем.
– Значит, Олеся родила дочь и сгрузила ее бабке! – подхватила я.
– Больше никаких вариантов, – кивнула Степанида, – наверное, пожалела денег на аборт.
Аня ткнула пальцем в Лену.
– Она мне не мать!
Елена разрыдалась, Степанида поморщилась.
– Успокойтесь. Ничего страшного не случилось. Наоборот, теперь судьба Ани изменится к лучшему. Она получит профессию врача и в перспективе станет владелицей этого центра.
– Вы моя дочь? – протянул Юрий. – Ну… рад знакомству. Хотите учиться на медфаке?
Степанида привычно постучала карандашом по столу. Наверное, подобным образом председатель совета директоров требует тишины во время заседаний.
