– Ага. Он написал книгу о том, что с ним произошло; у нас тогда был один издатель, и мы вместе оказались на банкете на «BookExpo America». Он так меня вдохновлял.
– Вау, – сказал я. – Полагаю, будучи знаменитым писателем, вы встречались с множеством интересных людей.
– Ну, я вспомнила Кристофера Рива не для того, чтобы похвастаться…
– Я понимаю, понимаю. Но с кем ещё вы были знакомы?
– Давайте посмотрим… какие имена могут что-нибудь значить для человека вашего возраста? Ну, я встречалась с королём Карлом перед самой его смертью. С нынешним папой и с тем, что был перед ним. С Таморой Ын. Шарлиз Терон. Стивеном Хокингом. Моше…
– Вы встречались с Хокингом?
– Да. Когда была на чтениях в Кембридже.
– Вау, – снова сказал я. – И какой он был?
– Очень ироничный. Остроумный. Конечно, общение было для него пыткой, но…
– Но какой умище! – воскликнул я. – Абсолютный гений.
– Это да, – согласилась Карен. – А вы любите физику?
– Мне нравятся великие идеи – в физике, философии, где угодно.
Карен улыбнулась.
– Правда? Тогда у меня есть для вас анекдот. Знаете такой, когда Вернера Гейзенберга останавливает дорожный патруль за превышение скорости?
Я покачал головой.
– Так вот, – продолжила Карен, – коп говорит: «Вы знаете, с какой скоростью ехали?» А Гейзенберг тут же отвечает: «Нет, зато я точно знаю, где я!»
Я расхохотался.
– Это сильно! Погодите – я тоже один вспомнил. Знаете про Эйнштейна в поезде?
Теперь была очередь Карен качать головой.
– Пассажир к нему подходит и спрашивает: «Простите, мистер Эйнштейн, Нью-Йорк останавливается в этом поезде?»
Карен засмеялась.
– Думаю, мы с вами подружимся, – заявила она. – А вы профессиональный физик?
– Что вы. Я для этого слишком плох в математике. Хотя отучился два года в Университете Торонто.
– И?
Я слегка приподнял плечи.
– Вы в Канаде часто бываете?
– Время от времени. Не каждый год.
– А пиво вы пьёте?
– Когда была помоложе, – ответила Карен. – Но больше не пью. В смысле, даже в старом теле не могла – последние лет десять или больше.
– Вы слышали про «Sullivan's Select»? Или «Old Sully's Special Dark»?
– Конечно, слышала. Очень… А-а! Вот оно что! Вы ведь Джейкоб Салливан, верно? Ваше семейное дело?
Я кивнул.
– Так, так, так, – сказала Карен. – Значит, я тут не одна инкогнито.
Я грустно улыбнулся.
– Карен Бесарян заработала себе состояние. Я же своё просто унаследовал.
– И всё же, – сказала Карен, – это, наверное, было здорово. В молодости мне вечно не хватало денег. Даже иногда приходилось наведываться в продовольственные банки[71]. Это, должно быть, очень расслабляет – знать, что у тебя никогда не будет проблем с деньгами.
Я снова двинул плечами.
– Это палка о двух концах. С одной стороны, когда я пошёл в университет, я мог изучать всё, что мне заблагорассудится и не беспокоиться о том, как это вяжется с моей будущей профессией. Я, наверное, единственный во всём кампусе ходил одновременно на квантовую физику, историю драмы и введение в философию досократиков.
Карен вежливо усмехнулась.
– Да, – сказал я. – Это было весело – чуть того, чуть этого. Но обратная сторона богатства состояла в том, что ты не ожидаешь, что к тебе будут относиться как к мусору. Университет Торонто ценится среди аспирантов, но студентов там производят как штамповку на заводе. Скажем так: если каждый день ходишь в Салливановскую библиотеку, и твоя фамилия Салливан, то не ожидаешь, что об тебя там будут вытирать ноги.
– Ещё бы, – сказала Карен. – Мне никогда не нравилось говорить про себя «богатая»; это звучит, как будто я хвастаюсь. Хотя все клиенты «Иммортекс» богаты, так что какая разница. Но, конечно же, я никогда не предполагала, что разбогатею. В том смысле, что большинству писателей этого не удаётся; это очень тяжёлое ремесло, и мне очень, очень повезло. – Она сделала паузу, и её искусственные глаза снова блеснули. – Знаете, в чём разница между большой пиццей с пепперони и большинством профессиональных писателей?
– В чём?
– Большой пиццей можно накормить семью из четырёх человек.
Я рассмеялся, и она тоже.
– Так или иначе, – продолжила она, – я начала богатеть лишь когда мне было под пятьдесят. Только тогда мои книги стали хорошо расходиться.
Я пожал плечами.
– Если бы мне пришлось ждать пятидесяти, чтобы разбогатеть, то меня бы здесь не было. Мне всего лишь сорок четыре. –
– Я… не поймите меня неправильно, но сейчас я скорее рада, что мне довелось начать жизнь в бедности.
– Полагаю, это закаляет характер, – сказал я. – Но я не просил своего богатства. На самом деле, бывали времена, когда я ненавидел и его, и всё, связанное с моей семьёй. Пиво! Господи, какая социальная ответственность может быть в варке пива?
– Но вы сказали, что ваша семья подарила университету библиотеку.
– Ага. Купила себе бессмертие. Это…
Я замолк, и Карен выжидающе на меня посмотрела.
Через секунду я снова пожал плечами.
