Мои нечастые посещения оранжерей в Торонто – «Аллан-гарденс» была моей любимой – приучили меня к медленным, неспешным прогулкам, словно в музее, от одного информационного стенда к другому. Но на Луне ходят по-другому. Я видел исторические кадры астронавтов «Аполлона», подпрыгивающих на ходу – а ведь на них были надеты скафандры, которые весят больше, чем сам астронавт. У нас же с Малкольмом, одетых спортивные шорты и футболки, не подскакивать просто не получалось. Это наверняка выглядело смешно, но мне было не до смеха.
– Так что же случилось? – спросил Малкольм. – Почему такое кислое лицо?
– Появился способ лечения моей болезни, – сказал я, гляда на переплетение лиан.
– Правда? Так это же здорово!
– Да, только вот…
– Только вот что? Вы должны прыгать до потолка. – Он улыбнулся. – Ну да, вы и так подпрыгиваете на каждом шагу, но радости в вас что-то не заметно.
– О, я очень рад тому, что лечение нашлось. Вы себе не представляете, каково мне было все эти годы. Но, в общем, я поговорил с Брайаном Гадесом…
– Да? – сказал Малкольм. – И что же сказал этот c хвостом?
– Он не отпустит меня домой, даже когда меня вылечат.
Мы пропрыгали ещё несколько шагов. Малкольм время от времени взмахивал руками, чтобы удержать равновесие, и он явно тщательно обдумывал свои слова. Наконец, он произнёс:
– Вы
– Господи, и вы туда же? Условия, на которых я согласился поселиться здесь, изменились. Я знаю, что контрактное право – не ваша специализация, но должно же быть что-то, что мог бы предпринять.
– Типа чего? Улететь обратно на Землю? Вы
– Но я оригинал. Я важнее.
Малкольм покачал головой.
– «Два Джейка», – сказал он.
Я посмотрел на него; он отводил от лица свисающую сверху листву.
– Что?
– Никогда не видели? Это сиквел к «Чайнатауну», одному из любимых моих фильмов. Первая часть была сказочно хороша, а вот «Два Джейка» – дешёвка.
Я даже не скрывал своего раздражения.
– О чём вы говорите?
– О том, что сейчас есть два Джейка. И, может быть, вы и правы: возможно, оригинал действительно важнее сиквела. Но вам будет очень трудно это доказать кому-либо помимо вас или меня.
– А вы не могли бы мне помочь – ну, в профессиональном качестве?
– Адвокат полезен лишь в инфраструктуре, поддерживающей судебный процесс. Мы же на Диком Западе. Здесь словно фронтир – ни полиции, ни судов, ни адвокатов, ни тюрем. Тот, кто сейчас вместо вас на Земле, возможно, в состоянии что-то изменить – хотя я не вижу, зачем бы ему это понадобилось – но вы здесь не можете сделать ровным счётом ничего.
– Но теперь я проживу ещё десятки лет.
Малкольм пожал плечами.
– Я тоже. Мы отлично проведём время. – Он обвёл рукой окружающий нас сад. – Это правда замечательное место, чтоб вы знали.
– Но… но у меня есть кое-кто там, на Земле. Женщина. Теперь всё по-другому – вернее, будет по-другому, когда мне сделают операцию. Я должен отсюда выбраться; я должен попасть домой – к ней.
Мы прошли ещё немного.
– Гринсборо, – пробормотал Малкольм тихо, словно про себя.
Моё раздражение не унималось.
– Ещё один никому не известный фильм?
– Не фильм. Это из истории. Истории моего народа. На юге США раньше всё было отдельно для чёрных и белых и, разумеется, чёрным доставалось что похуже. Так вот, в 1960 году один чернокожий студент колледжа зашёл белый сектор кафетерия в «Вулворте» – это такой большой универсальный магазин – и попросил, чтобы его обслужили. Ему отказали и велели убираться из магазина. Он не ушёл и устроил там сидячую забастовку; эта мода распространилась на другие заведения только для белых по всему Югу.
– И что?
Малкольм вздохнул, видимо, потрясённый моим невежеством.
– Они победили путём мирных протестов. Буфеты были десегрегированы, и чёрные получили те же права, что другие люди имели всегда. Участники бойкотов заставили людей у власти признать, что нельзя вытолкать кого-то взашей только из-за цвета его кожи. Так вот, вы – не более чем кожура, мой друг – сброшенная кожа. И, возможно, вы заслуживаете признания своих прав. Но, как и тем храбрым молодым людям, если вы хотите их иметь, вам нужно их потребовать.
– Как?
– Найдите место, которые вы могли бы занять, и откажитесь покинуть его, пока вам не дадут то, чего вам нужно.
– Думаете, это сработает? – спросил я.
– Раньше срабатывало. Конечно, вы не должны прибегать ни к чему насильственному.
– Я-то? Да никогда в жизни.
Мы с Карен провели в Джорджии четыре дня, осматривая достопримечательности, а потом полетели на север в Детройт, где Карен нужно было сделать кое-какие дела.
