– Я думаю, это квантовая спутанность.
– Ну давай, иди надорви этот плакат. Тогда когда я в следующий раз войду в контакт, то смогу определить, попал я в эту самую комнату или в другую, похожую, с такой же схемой на стене.
– Отлично. Теперь сложная часть. Ты сказал, что находишься в теле, которое заказывал, верно?
– Ты мне сказал вчера.
– Да. Или другой из нас. Так вот. Я хочу, чтобы ты как-нибудь пометил и тело. Есть какой-нибудь способ это сделать?
Чтобы в следующий раз я знал, что контактирую с тем же самым тобой.
– Идеально.
Долгая пауза, потом:
– Отлично. Отлично. – Я помолчал, пытаясь всё это переварить.
– Кто это? Кто?
– Джейк!
– Джейк! Джейк, что с тобой? Джейк! Джейк!
Остин Стейнер, как я узнал, был весьма компетентным семейным адвокатом, но дело обещало быть крупнейшим, и Карен нужны были лучшие. К счастью, я точно знал, кому позвонить.
На стенном экране появилось лицо Малкольма Дрэйпера во всём его уиллосмитовском великолепии.
– Ба, да это же… Джейк Салливан, не так ли?
– Точно, – ответил я. – Мы встречались в «Иммортекс», помните?
– Конечно. Чем могу быть полезен, Джейк?
– У вас есть лицензия на практику в штате Мичиган?
– Да. Мичиган, Нью-Йорк, Массачусетс. И у меня есть помощники, которые…
– Хорошо. Хорошо. У меня есть дело.
Его брови взметнулись вверх.
– Какого рода дело?
– Ну, полагаю, технически это дело о наследстве, но…
Малкольм покачал головой.
– Простите, Джейк, я думал, что сказал вам, чем занимаюсь. Гражданские свободы; гражданские права. Уверен, мой секретарь надёт вам хорошего специалиста по наследству из Мичигана, но…
– Нет-нет. Я думаю, вам это будет интересно. Видите ли, человек, о завещании которого идёт речь – Карен Бесарян.
– Писательница? И как это связано?
Он не знал.
– С Карен вы также встречались в «Иммортекс». Женщина с джорджийским акцентом.
– Так то была Карен
– Её сын, Тайлер Горовиц.
– Но биологическая Карен ещё жива. Мичиганский суд наверняка…
– Нет, она умерла. По крайней мере, Тайлер так утверждает.
– Боже. Она совершила переход очень вовремя.
– Похоже на то. Как вы можете себе представить, дело наверняка выйдет за рамки обычной тяжбы о наследстве.
– Вне всякого сомнения, – сказал Дрэйпер. – Это идеально.
– Прошу прощения?
– Это показательное дело того рода, которого дожидался мир. Мы совсем недавно начали копировать сознания, и пока что никто не оспаривал передачу юридических прав личности.
– То есть вы берёте дело?
Пауза.
– Нет.
– Что? Малкольм, вы нужны нам.
– Я – как раз тот, кто вам
В этом был смысл.
– Полагаю, вы правы. Вы можете кого-нибудь порекомендовать?
Он улыбнулся.
– О, да. Ещё как могу.
– Кого же?
– Когда вы позвонили, и секретарь снял трубку, что он сказал?
Я задумался, немного раздражённый этой игрой в угадайку.
– Э-э… «Дрэйпер и Дрэйпер». Кажется.
– Точно так – и это как раз тот, кто вам нужен – второй Дрэйпер. Мой сын Дешон.
– А вы с ним хорошо ладите – в смысле, с тех пор, как вы прошли мнемоскан?
Малкольм кивнул. Я тяжело вздохнул.
– Ну, хоть у вас получилось.
Нам удалось назначить предварительные слушания на середину следующего дня. Малкольм и Дешон Дрэйперы прилетели из Манхэттена в Детройт восьмичасовым рейсом – перелёт занял меньше часа. Карен послала в аэропорт свой лимузин с водителем, и он доставил их в её особняк, который будет служить нам штаб-квартирой столько, сколько потребуется.
– Здравствуйте, Джейк! – сказал Малкольм, входя в дом. – И здравствуйте, Карен. Когда мы с вами виделись раньше, я понятия не имел, кто вы такая. Должен сказать, для меня это большая честь. Это мой сын – и партнёр – Дешон.
Дешон оказался мужчиной под сорок с гладко выбритой головой, которая так хорошо смотрится у чернокожих, и так убого – у белых.
– Карен Бесарян! – воскликнул Дешон, изумлённо качая головой. Он схватил её руку обеими своими. – Мой отец прав. Вы даже не представляете, какая для меня честь быть знакомым с вами! Не передать словами, как я люблю ваши книги.
