Золотое руно (сборник) полностью

– И тем не менее она содержит все воспоминания вашей матери, не так ли?

– Предположительно да.

– Насколько точны эти воспоминания? Вы когда-либо замечали, чтобы она вспомнила какую-то деталь не так, как её помните вы?

– Нет, никогда, – ответил Тайлер. – Все воспоминания действительно точны.

– Так в каком же отношении она не является вашей матерью?

– Во всех отношениях, – сказал Тайлер. – Моя мать из плоти и крови.

– Понимаю. Тогда позвольте задать вам конкретный вопрос. Ваша мать, как мы уже узнали, родилась в 1960 году – и, таким образом, росла при стоматологии двадцатого века. – Дешон содрогнулся от этой варварской мысли. – Я так понимаю, что в некоторых из её зубов у неё есть пломбы?

– Были пломбы, – поправил Тайлер. – Да, полагаю, это так.

– Значит, сам факт того, что часть естественной эмали её зубов была заменена чем-то под названием «амальгама», сплавом серебра и ртути – ртути! – не сделал её в ваших глазах в меньшей степени вашей матерью, верно?

– Эти пломбы поставили ещё до моего рождения.

– Да, да. Но вам они не казались чужеродными или неуместными. Они были просто частью вашей матери.

Глаза Тайлера сузились.

– Полагаю, что так.

– И, насколько я понимаю, вашей матери пятнадцать лет назад заменили бедро.

– Да, это так.

– Но тот факт, что её бедренная кость искусственная не сделал её менее вашей матерью, нет?

– Нет.

– Также мне известно, что у вашей матери не было миндалин – снова варварская медицина двадцатого века, когда от вашего тела отрезали части, хотите вы того или нет.

– Это правда, да, – сказал Тайлер. – У неё не было миндалин.

– Но из-за их отсутствия она не стала в ваших глазах менее полноценным человеческим существом, не так ли?

– Э-э… нет. Не стала.

– А правда ли, что вашей матери провели лазерную коррекцию формы глаза с целью улучшения зрения?

– Да, это правда.

– Вы после этого не стали смотреть на неё по-другому?

– Нет, это она стала видеть меня по-другому.

– Что? Ах, да. Остроумно. Кроме того, в последние годы, как я знаю, вашей матери установили два кохлеарных импланта с целью улучшить её слух. Это так?

– Да.

– Это изменило ваше мнение о ней? – спросил Дешон.

– Нет, – ответил Тайлер.

– Как ваша мать показала ранее, она прошла генетическую терапию, которая переписала её ДНК с целью удаления генов, вызвавших у неё ранее рак груди. Но и это не изменило вашего мнения о ней, не так ли?

– Нет, не изменило.

– То есть, удаление части тела – например, миндалин – не изменяет вашего мнения о ней?

– Нет.

– И замена частей её тела, как, например, в ходе пломбирования зубов или имплантации искусственного бедра, также не меняет вашего мнения о ней, верно?

– Верно.

– И модификация частей тела, к примеру, изменение формы глаза с помощью лазерной хирургии, не меняет вашего мнения о ней, верно?

– Верно.

– И добавление новых частей тела, таких как кохлеарные слуховые импланты, также не меняет вашего мнения о ней, верно?

– Верно.

– И даже переписывание её генетического кода с целью избавления от вредных генов не изменило вашего мнения о ней, верно?

– Да.

– Удаление. Замена. Модификация. Пополнение. Переписывание. Вы только что показали, что ничто из этого неспособно заставить вас перестать считать Карен Бесарян своей матерью. Можете ли вы чётко сформулировать, почему именно Карен Бесарян, присутствующая в этом зале, не является вашей матерью?

– Это просто не она , – упрямо сказал Тайлер.

– В каком отношении?

– Во всех отношениях. Это не она.

– Это второй раз, мистер Горовиц. Вы собираетесь отвергнуть её и в третий раз?[84]

Лопес снова встала.

– Ваша честь!

– Снимаю вопрос, – сказал Дешон. – Мистер Горовиц, сколько именно вы лично унаследуете, если суд согласится утвердить завещание вашей матери?

– Много, – ответил Тайлер.

– Ну же, вы должны знать точную цифру.

– Нет, я не знаю. Обычно я не занимаюсь финансовыми делами моей матери.

– Будет ли верным сказать, что эта сумма измеряется в десятках миллиардов долларов? – спросил Дешон.

– Полагаю, да.

– Посущественней, чем тридцать сребреников, правда?

– Ваша честь, да сколько же можно! – воскликнула Лопес.

– Снимаю, снимаю, – сказал Дешон. – Ваш свидетель, миз Лопес.

После перерыва на ланч Мария Лопес поднялась, перешла «колодец» и повернулась лицом к своему клиенту. Тайлер выглядел одновременно усталым и взволнованным. Его тёмный оливковый костюм помялся, а редеющие волосы взъерошились.

– Мистер Дрэйпер попросил вас сформулировать причины, по которым истец на данном процессе не является вашей матерью, – сказала Лопес. – На перерыве у вас было время подумать об этом.

Мне хотелось закатить глаза к потолку, но я ещё не знал, как это делается. На самом деле она, конечно, имела в виду, что у них было время посовещаться, и она подсказала ему ответ получше.

Лопес продолжала:

– Не могли бы вы попробовать ещё раз объяснить, почему существо, называющее себя Карен Бесарян, не является вашей матерью?

Тайлер кивнул.