Дешон считал, что жюри будет совещаться в течение четырёх дней. Консультант по подбору присяжных, которого он нанял, оценивал это время в неделю, тогда как комментатор «Суд-ТВ» предполагал, что не меньше восьми дней. Мы с Карен вернулись в её дом и пытались занять себя чем-нибудь, кроме беспокойства за исход процесса. Мы сидели вдвоём в её гостиной – мы решили, что нам больше нравится сидеть; пусть даже с точки зрения усталости в этом и не было нужды, так казалось более естественным. Я сидел в раскладном кожаном кресле, она – неподалёку в другом кресле, читая бумажную книгу. Полностью откинувшись на спинку, я ясно видел, на какой она странице, и поэтому заметил, что она всё время перечитывает одну и ту же главу. Похоже, лишь её внутренний зомби мог заниматься чтением, пока мы были погружены в ожидание.
Я просматривал новости о бейсбольных матчах, которые пропустил, на планшете с выключенным звуком – я мог комментировать бейсбол по крайней мере не хуже платного комментатора.
Внезапно – хотя, разве бывает по-другому? – зазвонил мой сотовый телефон; рингтоном у меня была установлена тема из передачи «Хоккейный вечер в Канаде». Телефон лежал на кофейном столике. Я привёл спинку кресла в вертикальное положение, сгрёб телефон со столика, поднёс к глазам и посмотрел на его маленький экран, на котором было написано «Видео недоступно» и «Дальняя связь». Мне никогда не удавалось сопротивляться телефону – Карен говорила, что она может запросто его игнорировать, наверное, это умение приходит, когда становишься знаменитостью. Я нажал кнопку ответа и поднёс телефон к уху.
– Алло? – Тишина; мне показалось, что там вообще никого нет. – Алло? – снова сказал я. – Алл…
– Здравствуйте, – сказал мужской голос с британский акцентом. – Могу ли я поговорить с Джекобом Джоном Салливаном?
– Я слушаю… Алло? Алло? Вы меня…
– Очень хорошо, превосходно. Мистер Салливан, меня зовут Габриэль Смайт. Я работаю в компании «Иммортекс».
– Чем могу помочь, мистер Смайт?… Мистер Смайт?… Алло? Алло?
– Я прошу прощения за задержки, мистер Салливан. Видите ли, я звоню с Луны…
– С Луны! – Я увидел, как встрепенулась Карен. – Это насчёт…
– …конкретно из кратера Хевисайда на обратной стороне… да, да, это насчёт вашего оригинала. Как я сказал…
– Что с ним?
– …я нахожусь в Хевисайде, в месте под названием… пожалуйста, мистер Салливан, с таким задержками очень трудно разговаривать. Возможно, будет лучше, если мы будем говорить «приём» в конце реплики. Приём.
О, как я об этом мечтал!
– Согласен. Приём.
Тишина; затем:
– Вот, так лучше. Как я сказал, я нахожусь в Хевисайде, в месте, которое в наших брошюрах называется Верхний Эдем. Мистер Салливан, дело касается проживающего здесь вашего оригинала. Он…
– Он умер? – Я не ожидал, что меня поставят об этом в известность. Карен сочувственно положила руку мне на плечо. – Я… э-э… не хотел бы…
– …взял в заложники трёх человек и… что? Нет, нет, он не умер. Пожалуйста, дождитесь, пока я не скажу «приём». Он взял в заложники трёх человек…
– В заложники! Это невозможно. Вы уверены…
– …забаррикадировался внутри лунобуса вместе с ними и… Пожалуйста, мистер Салливан, мы договорились, что вы дождётесь, пока я не скажу «приём». Я ещё…
– Простите.
– …не закончил. Ваш оригинал требует встречи с вами. Вот теперь – «приём».
Карен придвинулась ко мне так близко, что могла слышать обе стороны диалога. Её зелёные глаза округлились.
– Мистер Салли…
– Да, я здесь. Простите.
– …ван. Вы ещё там? Приём.
– Да, да. Я здесь. Но, послушайте – это какое-то безумие. Я знаю… я знаю
Мы с Карен обменялись обеспокоенными взглядами, пока текли секунды.
– Да, мы понимаем. Но… возможно, вы уже знаете? Был найден способ лечения вашей…
– Правда? Вау! Нет, я ничего такого не слышал. Это… это великолепно. Гмм… приём.
Тишина, затем:
– Мы, разумеется, организовали операцию. Однако операция имела побочные эффекты. Доктор, который его лечил, предположил, что разладились его нейротрансмиттеры, причём серьёзно. От этого у него развилась паранойя и склонность к насилию. Приём.
– Вы можете это поправить?
Снова тишина, пока радиоволны преодолевали пропасть между мирами, потом, хотя я опять забыл должным образом закончить реплику, голос с британским акцентом заговорил снова:
– Разумеется – если мы сможем заставить его лечиться, с ним всё будет в порядке. Но сейчас, как я сказал, он держит в заложниках трёх человек в лунобусе. И он требует вернуть ему права на его личность. Конечно, мы…
– …объяснили ему, почему это невозможно. Не существует юридической процедуры для…
– Приехать на Луну? Я даже в Европе никогда не был, а вы хотите, чтобы я отправился на Луну? Э-э… приём.
Сводящая с ума задержка; затем:
