– Понятное дело, – сказал Дон. – Но даже если они скажут нам ответ, нам он может не понравиться.
– Почему?
– Потому что, – сказал он, – решение – это проверенное временем научно-фантастическое клише: ульевое сознание. В «Звёздном пути» Борг поглощал всех и включал в состав своего Коллектива, потому что это был единственный безопасный путь. Тебе не нужно беспокоиться о террористах или сумасшедших учёных, если у тебя с ними один разум. Конечно, если ты так сделаешь, то можешь потерять всякое понятие о том, что где-то могут быть какие-то другие существа. Тебе может даже мысль не прийти в голову попытаться установить контакт с кем-то ещё, потому что понятие «кого-то ещё» тебе совершенно чуждо. Это может объяснить неудачу SETI. А если ты всё-таки наткнёшься на другую форму разумной жизни, возможно, совершенно случайно, то поступишь в точности как Борг – поглотишь её, потому что это единственный способ быть уверенным, что она тебе никогда не причинит вреда.
– М-да, эта мысль ещё более депрессивна, чем считать, что никаких инопланетян вообще нет.
– Есть и другое решение, – сказал Дон. – Абсолютный тоталитаризм. У каждого по-прежнему есть свобода воли, но делать по собственной воле ничего нельзя. Потому что достаточно одного безумца с кучкой антиматерии и – бабах! – вся эта вонючая планета летит в тартарары.
Проезжавшая мимо машина дважды бибикнула. Он обернулся и увидел Джулиию Фейн, машущую им на ходу. Они помахали ей в ответ.
– Это не многим лучше сценария с Боргом, – сказала Сара. – Но все равно не находить ничего – очень тягостно. Ведь когда мы только начали нацеливать на небо радиотелескопы, мы думали, что будем принимать тонны сигналов от инопланетян, а вместо этого уже столько времени – ни звука.
– Ну, пятьдесят лет – не такой уж большой срок, – сказал он, пытаясь её утешить.
Взгляд Сары был направлен куда-то в пространство.
– Нет, конечно, нет, – сказала она. – Всего лишь большая часть жизни.
Карл, старший из детей Дона и Сары, был известен своей любовью к театральным жестам, так что Дон был ему благодарен за то, что он не расплескал кофе на скатерть. Тем не менее, сумев проглотить то, что успел отпить, он воскликнул «Вы собираетесь
– Мы собираемся пройти процедуру омоложения, – повторила Сара, словно это было самое обычное дело в мире.
– Но ведь это стоит – я даже не знаю, сколько, – сказал Карл и посмотрел на Анджелу, словно она должна была тут же подсказать ему цифру. Когда этого не произошло, он продолжил: – Миллиарды и миллиарды.
Дон видел, как улыбается его жена. Люди иногда думали, что они назвали сына в честь Карла Сагана, но это было не так. Ему дали имя отца Сары.
– Так и есть, – сказала Сара. – Но не мы за это платим. Платит Коди Мак-Гэвин.
– Вы знаете Коди Мак-Гэвина? – сказала Анджела таким же тоном, как если бы Сара призналась в знакомстве с Папой Римским.
– Не знали до прошлой недели. Но он знал обо мне. Он спонсирует множество исследований по программе SETI. – Она слегка двинула плечами. – Один из его пунктиков.
– И он готов оплатить твоё омоложение? – недоверчиво спросил Карл. Сара кивнула.
– И папе тоже. – Она пересказала их разговор с Мак-Гэвином.
Анджела слушала, раскрыв от удивления рот; она знала свою свекровь как простую старушку, а не – как по-прежнему звала её пресса – Великую Старицу SETI.
– Но, даже если это всё оплатят, – сказал Карл, – никто ведь не знает, каков долгосрочный эффект этого… этой… как оно называется?
– Роллбэк.
– Ага. Никто не знает долгосрочных эффектов роллбэк.
– Так всегда говорят про всё новое, – сказала Сара. – Никто не знал, каковы долгосрочные последствия низкоуглеводной диеты, но посмотри на своего отца. Он сидит на низкоуглеводной диете сорок лет, и она удерживает его вес, давление, уровень холестерина и сахара в крови на нормальном уровне.
Дон немного смутился от такого поворота разговора; он не хотел, чтобы Анджела знала о том, что в прошлом он был толстым. Он начал набирать вес ещё в студенческие годы, и к сорока годам уже добрался до 240 фунтов[107] – очень много для его пяти футов десяти дюймов роста[108]. Но Эткинс прибрал всё лишнее, и он десятилетиями сохранял свои идеальные 175[109] фунтов. В то время, как другие наслаждались этим вечером картофельным пюре с чесноком и ростбифом, он ограничивался двойной порцией зелёных бобов.
– Кроме того, – продолжала Сара, – если я этого не сделаю, то больше ничто не будет для меня иметь долгосрочных последствий, потому что у меня не будет этого долгого срока. Даже если через двадцать или тридцать лет роллбэк приведёт меня к раку или инфаркту, то он всё равно даст мне двадцать или тридцать дополнительных лет жизни, которых иначе бы у меня не было.
