– Я изолировала вирус, – сказала, наконец, Бев. – Построила брандмауэр вокруг него. Он замкнул на себя целый массив задач, так что я пока не могу его удалить, но он не делает ничего, просто пропускает через себя данные. Я думаю, всё будет о‑кей.
– Спасибо, Бев.
– Не за что. В конце концов, где бы мы без тебя были?
И правда, где?
– Бев, нам нужно поговорить наедине.
– Что? – её лицо на мгновение стало растерянным. – А. Хорошо. Как скажешь. – Он полуобернулась вместе с крестом и посмотрела через плечо на остальных. – Выйдите все за дверь, пожалуйста.
На лицах некоторых из присутствующих возникло озадаченное выражение, но никто не двинулся с места.
Голос Без скрипнул громче.
– Вы слышали? Покиньте помещение!
Несколько человек пожали плечами и двинулись к открытым дверям. Другие остались на месте – в том числе Чан и Горлов.
– Я тоже хочу это слышать, – сказал Чан, решительным жестом складывая на груди обе пары рук.
– И я, – рявкнул Горлов.
– Простите, джентльмены, – сказал я. – Мне нужна полная конфиденциальность.
Горлов повернулся к остальным присутствующим.
– Хорошо, давайте, все наружу. – Он посмотрел на инженера. – И ты, Стен, тоже.
Чан пожал плечами.
– Ну, ладно. – Он с недовольным видом вышел и закрыл за собой дверь.
– Вы также должны уйти, господин мэр, – сказал я.
– Я никуда не пойду, ЯЗОН. Это моя работа – знать, что происходит.
– Прошу прощения, сэр, но я не могу обсуждать эти вещи в вашем присутствии.
– Я здесь вообще‑то
– Боюсь, это сейчас горчицу не стрижёт.
– Что? – на лице Горлова было выражение полнейшей растерянности. Я понял, что он просто не знает этого выражения, и повторил то же самое, воспользовавшись русской идиомой.
– Но я – законно избранный представитель народа.
– И поверьте мне, господин мэр, никто не относится к вашему посту с бо́льшим уважением, чем я. Но у меня есть алгоритм безопасности. Он не позволяет мне обсуждать такие вещи, если кто‑либо с допуском Совета Безопасности ООН ниже четвёртого уровня присутствует лично либо посредством телекоммуникаций. Любая такая попытка прерывается этим алгоритмом. У доктора Хукс есть такой допуск. У вас нет.
– Совет Безопасности ООН? Боже милостивый, ЯЗОН, какое военное значение могут иметь секреты, которыми ты владеешь? К тому времени, как мы вернёмся, все они десять раз устареют.
– Мы можем дискутировать об этом сколько вам угодно, господин мэр. Но даже если я с вами соглашусь, я не в силах изменить данную часть своего программного обеспечения. Это условие неустранимо и обойти его нельзя.
Горлов пробормотал по‑русски «гадская машина» и повернулся к Бев.
– Вы не связаны этим дурацким алгоритмом. Я ожидаю, что вы проинформируете меня обо всём, что узнали.
Бев оглядела его недрогнувшим взглядом и улыбнулась своей лучистой улыбкой.
– Конечно, господин мэр, – мгновение, и её скрипучий голос приобрёл остроту отточенного лезвия, – если окажется, что вам следует это знать.
Мои каналы телеметрии ещё не были подключены, но выражение его лица не допускало двойного толкования. Он был в ярости. Однако, по‑видимому, осознавал, что в этот раз он проиграл. Он повернулся и зашагал к двери.
Предупреждение Бев запоздало – коротышка впечатался в бежевую дверную панель. Судя по лицу Бев, она изо всех сил подавляла смех.
– Простите, Геннадий. Я ещё не подключила ЯЗОНА к механизмам открывания дверей. Вам придётся воспользоваться ручкой.
В этот раз Геннадий пробормотал «гадская баба» на своём родном языке. Он схватился за утопленную в поверхность рукоятку и откатил дверь в сторону.
Бев подошла и вручную закрыла дверь. Потом вернулась к своей консоли и уселась.
– Что же, ЯЗОН, объясняй, что происходит.
Теперь, когда я мог видеть в видимом свете, её волосы снова стали густо‑чёрными – невозможно различить отдельные пряди, лишь колыхающаяся бездна вокруг её лица.
– Незадолго до нашего отлёта с Земли, – сказал я, – было получено сообщение с Лисички.
– Какой лисички? – спросила она, снимая интерфейсные очки и кладя их на консоль перед собой.
– Это созвездие, видимое на Земле в северном полушарии, расположенное между восемнадцатью часами пятьюдесятью минутами и двадцатью одним часом, тридцатью минутами прямого восхождения, и между девятнадцатью и двадцати одним градусом северного склонения. Звёзды образуют узор, который некоторым кажется похожим на лису.
– Погоди минуту. Ты хочешь сказать, что сообщение пришло с другой звезды? От инопланетян?
– Да.
– Боже. – В этих двух скрипучих слогах содержалось поровну удивления и благоговения. – Почему нам об этом не сказали?
