Когда полуденная жара стала невыносимой, путники нашли убежище в фургоне Розмари. Свет, смягченный белыми занавесками, озарял настоящую комнатку: внутренность повозки оказалась куда просторней и симпатичней, чем ожидала София. В передней части, под окошком, виднелась постель, устроенная на сундуке. Из-под потолка свисали две лампы: в них уже вставили недавно добытые глаза четырехкрыла. Яркий солнечный свет делал их тусклыми и безжизненными. Всю правую стену занимали полочки и ящички, разрисованные серыми птицами. Посуда, кувшины, корзинки… Слева на расписных плитках покоилась приземистая черная печка. Обстановку дополняли низкие кожаные кресла, выполненные в виде подушечек для булавок. Чья-то терпеливая рука расшила их узором в синюю и белую нитку…
София сразу поняла: большую часть внутреннего убранства фургона смастерила сама Розмари. Пригласив всех садиться, молодая хозяйка вытащила из одного ящичка целый хлеб и горшочек с маслом. Налила из синего кувшина воды…
София поблагодарила и с жадностью принялась за еду. В гостинице им позавтракать не довелось, а ужин был ох как давно!
– Неплохой домик, – одобрил Эррол.
– Настоящая роскошь по сравнению с твоим собственным образом жизни, – с улыбкой заметила Златопрут.
– За роскошью я не очень гонюсь, – сказал Эррол. – Просто слегка завидую тебе, Розмари. Твой дом повсюду с тобой!
– Было бы чему завидовать, – отмахнулась девушка. – Я же целую ферму потеряла. Здесь – так, рожки и ножки, что спасти удалось.
– Прости, – извинился сокольничий. – Я, однако, тут вижу не просто обломки былой жизни, но и немалую изобретательность… Взять хоть арбалет: ты его тоже сама сделала?
– Пришлось, – сказала Розмари. – Надоело удирать от четырехкрылов всякий раз, как начинаются мерзкие вопли над головой!
Она передала ему самострел, Эррол с одобрением повертел его в руках.
– Ну а ты? – спросила Розмарии. – У тебя есть что-нибудь из дому?
Эррол вернул ей арбалет.
– Досюда я из дому донес только лук да сапоги… Все остальное раздобыл уже здесь, в Папских государствах. Начиная от Сенеки и кончая завязками на сапогах!
– Скучаешь по дому, наверно, – сказала София.
– Еще как скучаю-то, репеёк! По брату Освину и сестрице Кэт, по отцу с матерью и по деду. Мы… – Он на мгновение примолк. – Мы счастливо жили.
София постаралась ободряюще улыбнуться ему:
– И еще поживете, надеюсь!
– Ты забыл еще кое о чем, – вмешалась в разговор Златопрут. – Ты несешь свой дом в сердце и в памяти, разве не так?
– Воистину, – наклонил голову сокольничий. – Со мной наши зеленые холмы… запах дождя ранней весной… Долгие зимние вечера, когда мама и сестра занимались шитьем… Древние руины, где мы с братом в детстве играли.
Он вздохнул.
– Нельзя нам засиживаться, – сказала Розмари и поднялась с кресла. – Дальше по дороге полно заброшенных ферм. Там часто нападают четырехкрылы!
Пока выбирались из фургона обратно в дневную жару, Эррол, наблюдая за Софией, успел попрекнуть себя тем, что вздумал упоминать о родителях и дедушке. Девочка ушла в себя, предавшись невеселым воспоминаниям из бисерной карты.
– А знаешь, репеёк, о чем я больше всего скучаю, когда вспоминаю дом? – спросил он, сажая Софию на седло впереди Златопрут. – Мне очень не хватает побасенок, что мы рассказывали вечерами. Надо бы и тут такое обыкновение завести! Примером, как покушаем – и вместо того, чтобы выскакивать под палящее солнце и от сумасшедших клириков удирать, нет бы друг дружку сказками баловать!
– Да уж, – через силу улыбнулась София. – Занятие куда более приятное.
– Слабо сказано! – подтвердил Эррол, запрыгивая в седло. – Сказок ведь превеликое множество. Одна рассмешит, другая прошибет на слезу, третья, глядишь, чему-то научит… Знаешь что? Можно и начать не откладывая, благо до Темной эпохи еще ехать и ехать. Я как раз припомнил историю, что мой дедуля часто рассказывал. Про Эдоли и лесника. Если никто не против, я расскажу!
Златопрут шутливо поинтересовалась:
– Эта сказка не о том ли, как доблестный стрелок храбро защищал трех женщин в темном лесу?
Эррол задумчиво пожевал губами.
– Нет, – сказал он затем. – Сказка про отважного стрелка, ясно, еще интересней, но лучше я ее тебе расскажу, когда в Гранаду приедем. А пока что – про Эдоли и лесника!
Когда все тронулись, он собрался с мыслями и наконец заговорил:
– История про фэйри… Мой дедушка рассказывал ее год за годом, почти ничего не меняя: это заставляет думать, что она была правдивей многих других. А начинал дедушка всегда с того, что напоминал нам одну важную вещь: фэйри – не добрые и не злые. По сути, они вроде нас: сочетают доброе и дурное, а то и меняются на глазах, превращаясь в свою противоположность… Вот и думайте, о каких именно фэйри повествует сказка!
Еще помолчал – и перешел непосредственно к истории.
