Ему потребовался весь запас мужества, чтобы посмотреть Бродгёрдлу в глаза.
– Я знаю, кто ты такой, – негромко, с дрожью в голосе проговорил он. – Меня ты, может, и засадишь в тюрьму, но правду не спрячешь! И ты ошибся: я не тот, каким был когда-то. Я был запуган и одинок, мне было некому рассказать, а теперь я сделаю так, чтобы люди все про тебя узнали! Про то, как ты задумал убить Блая! Как ты много лет рабами торговал! Про то, что ты вообще не с Нового Запада. Ты вообще голем, и другие големы, которые с тобой работают, пытали трех беспомощных Вещих! – Его голос окреп, обрел силу. Он громко продолжил: – Когда люди все узнают, у тебя не останется сторонников! Думаешь, бостонцы настолько бесхребетные, чтобы идти на войну ради хитрого работорговца родом из Пустошей?
Бродгёрдл слушал Тео с совершенно непроницаемым видом. Когда же юноша умолк, премьер от души расхохотался.
– Видите, детектив? Похоже, я ошибался, обвиняя этого молодого человека в чем-то достаточно вменяемом, вроде попытки шантажа. Торговля рабами? Убийство премьера?.. Да еще чтобы я кого-то пытал?.. Судьбы благие! Да тут у нас сумасшедший! Его в институт надо отдать, где душевными болезнями занимаются.
Винни, спрятанный за бархатной занавесью, едва вслух не ахнул. Мальчик как мог сжал губы и крепко зажмурился, всем существом сосредоточившись на том, чтобы ни звуком себя не выдать.
– Не берите в голову, господин премьер, – рассмеялся офицер Бэкон. – Уж мы подберем для него правильное местечко.
Бродгёрдл спросил голосом, прямо-таки источавшим сердечную заботу:
– А как продвигается расследование убийства премьер-министра Сирила Блая? Такое чудовищное злодеяние…
– Очень даже неплохо продвигается, господин премьер. Очень даже неплохо! Инспектор Грей лично занимается этим делом. Его у нас считают следователем ужасно неторопливым, но как раз сегодня в участке только и разговоров, что с утра у него настоящий прорыв в деле произошел!
– В самом деле? – с оттенком любопытства поинтересовался Бродгёрдл.
– Болтают про какую-то карту, сделанную из дерева, – хихикнул Бэкон. – Грей, он у нас такой! Нароет, бывало, кучу всякой ерунды, а потом бабах! – и дело раскрыто!
– Ну? Ясно теперь? – вмешался Тео. – Вы с подельниками думали, будто Вещие против вас ничего не могут! А они нашли способ подать весть! Использовали против вас ваши же дым и огонь! Карта свидетельствует, что вы с ними творили! Я сам слышал, как кричала та девушка! Я видел ее! И Грей тоже увидит. Теперь вам всем крышка!
Бэкон уставился на него непонимающим взором:
– Девушка? Кричала?..
– Все так и есть! – свирепо повторил Тео. – Спросите его!
Бродгёрдл некоторое время смотрел на него молча, только усы-сороконожка подергивались на губе.
– Нездоровое воображение порой играет в очень странные игры, – рассудительным тоном проговорил он затем. – А у этого молодого человека, несомненно, фантазия очень богатая.
– Инспектор Грей с вас просто так не слезет! – железным голосом предупредил Тео. – Уж он-то до правды докопается! И придет за вами! Придет!
– Увели бы вы его лучше, офицер Бэкон, – сказал Бродгёрдл.
– Сию минуту, господин премьер! – И офицер потащил Тео к выходу. – Еще раз позвольте поздравить вас с победой на выборах. Празднуйте на здоровьичко!
К тому времени, когда инспектор Грей покончил с бумажным сопровождением ареста Сизаль Клэй и благополучно передал ее в ведение начальника женской тюрьмы, ему казалось, что он уже наслушался исповедей в количестве, вполне достаточном для одного утра. Так вот – он ошибался. Подходя к своему кабинету, он увидел у двери офицера Бэкона, одного из самых своих нелюбимых сотрудников, и с ним молодого человека в наручниках. Инспектор тут же узнал Теодора Константина Теккари.
– Требует личного разговора с вами, сэр, – пояснил офицер Бэкон.
– Инспектор Грей! – в тот же миг окликнули сзади.
Грей повернулся. К нему в обществе Бертрама Пила подходил офицер Кент. Инспектора посетило нехорошее предчувствие, почти такое же, что и раньше утром. Он понял: вот-вот произойдет нечто весьма неприятное.
– Что такое, офицер Кент? – спросил он настороженно.
– Здесь со мной Бертрам Пил, секретарь премьер-министра Бродгёрдла. Он хочет сделать признание!
Брови Грея поползли вверх.
– В самом деле? И в чем же вы хотите признаться? – обратился он к Пилу.
Тот стоял очень напряженно, вытянув руки по швам, тонкие пальцы сжались в кулаки.
