София вернула шелк, не находя слов: Розмари сочла возможным разделить с нею нечто воистину драгоценное.
– Прямо как карта памяти, – сказала она погодя. – Правда, без конкретных воспоминаний… зато какие мощные чувства!
Розмари кивнула, бережно складывая бесценную ткань.
– Я так благодарна ей, что она все-таки оставила мне плащаницу…
– И она ведь носила ее ради тебя, – сказала София. – Много лет! – Подумала и добавила: – Как жалко, что мы до сих пор ее останков не нашли…
Розмари улыбнулась:
– Найдем. Я даже не сомневаюсь.
И встала:
– Есть хочешь?
София прислушалась к себе:
– Еще как!
– Альба говорит, для тебя – все, что угодно! Это та пожилая женщина, что нас сюда привела… Она член совета Авзентинии и говорит, что город тебе по гроб жизни обязан! – Розмари вновь улыбнулась. – Так что бы ты хотела поесть?
– Да чего угодно!..
Скоро София и Розмари в дружелюбном молчании ели суп с хлебом и сыром. Когда же они дочиста выскребли по тарелке медового пудинга, Розмари предложила прогуляться на границу Темной эпохи – посмотреть, что такое Златопрут там высаживает.
– Но только если ты хорошо себя чувствуешь! – предупредила она.
У Софии не возникло сомнений, идти или не идти. Другое дело, даже переодевание в новую чистую одежду и шнуровка ботинок оказались немалым трудом. Когда они шли улицами Авзентинии, София только и думала о том, как бы поменьше пыхтеть. Люди ей улыбались, приветливо махали руками, благодарили странницу, не знающую времени.
Когда дошли до ворот, Софии все-таки потребовалось отдохнуть в тени каменной стены.
– Может, вернемся? – предложила Розмари. – И как это я не додумалась лошадь для тебя оседлать!
– Да ладно, недалеко осталось идти, – сказала София, выходя на дорогу, которую в полубеспамятстве одолела накануне.
Розмари неохотно последовала за ней.
– Слушай, – сделав несколько шагов, проговорила София. – Скажи мне, пожалуйста, как они тебе показались, когда ты их встретила? – И пояснила, помедлив: – Минна и Бронсон.
Розмари ответила не сразу. Ее шаги тяжело отдавались в утоптанной земле.
– Они показались мне очень добрыми, – сказала она наконец. – Они имели основания опасаться за свою жизнь, но сколько в них было сострадания! Я видела: это коренилось в их взаимной любви. Они очень любили друг друга и, несомненно, тебя тоже… Когда я говорила с твоей мамой, мне делалось настолько легче! – Розмари улыбнулась. – Ты только представь! Она сама сидела за решеткой – и еще ободряла меня! Они были… они и сейчас – чудесные люди! Такой путь одолели, чтобы друга спасти! Это, конечно, не отменит твоей потери, но все, что они делали, было исполнено самоотречения и любви к людям.
София почувствовала, как по щекам потекли слезы. Однако постепенно ее шаги становились все тверже, душа наполнялась энергией. Скоро они поднялись на холм, где Авзентиния внедрилась в Темную эпоху, проложив сквозь нее грунтовую дорогу до самых Папских государств.
Едва взойдя на вершину, София поняла, что сотворила Вещая. Попав в жирную и влажную почву Темной эпохи, ее растения укоренились стремительно и могуче. Они карабкались по стволам шипоносцев и буйно цвели, окутывая золотыми облаками целую полосу леса.
– Красиво-то как! – ахнула София.
– А то! – с гордостью согласилась Розмари. – Они с Эрролом идут впереди по дороге, и всюду, где они побывали, вырастают цветы! – Золотые ветви вплетались в черноту Темной эпохи, насколько хватало глаз. – Вот оно, золотое снадобье! Дивное лекарство от самой жуткой болезни.
Усевшись на макушке холма, они следили, как раскачиваются на ветру пышные соцветия. Отдохнув еще немного, София встала и посмотрела назад, на долину Авзентинии. Теперь она видела то, чего не заметила ночью: дорожку, окружавшую город. Она была вся обсажена елями и кипарисами.
– Розмари! – позвала она, начиная спуск. – Давай вокруг города обойдем!
– Давай лучше вернемся в гостиницу, чтобы ты еще отдохнула, – ответила та.
– Да мы быстро, – настаивала София.
Под деревьями царил удивительный покой. Только птичий щебет временами нарушал тишину. В тени у Софии сразу прибыло сил, они с Розмари продвигались по дорожке неторопливо, но неуклонно. В какой-то момент девочка остановилась, прислонившись к стволу клена, и преисполнилась восхищения миром, сбереженным Авзентинией. Потом ее внимание привлекло что-то белое и блестящее. Птица странной породы? Украшение, изготовленное горожанами и помещенное среди деревьев?..
– Розмари, ты можешь разглядеть, что там такое?
Розмари сошла с дорожки и пропала из виду. София опустилась на землю, прислонилась затылком к стволу. Медленно тянулись минуты… Когда София открыла глаза, Розмари по-прежнему не было. София посмотрела на часы: девушка отсутствовала уже не менее получаса. Вздрогнув, София торопливо поднялась и как могла поспешила туда, где заметила белый силуэт.
– Розмари! – окликнула она, ступая по ковру сосновых иголок. И потом снова, с тревогой: – Розмари, ты где?
