Ланнинг подумал, что стражники почему-то безумно медленно бегут. Вероятно в бою, когда время так насыщено событиями, паузы всегда кажутся долгими. Во всяком случае, он успел отдышаться после тюремного зловония. Интересно, как они все-таки попадут в сокровищницу — без ключа, без шифра? И скоро ли вернется Зорана — не может быть, чтобы она не слышала тревоги.
Несколько изрешеченных пулями стражников свалились под ноги своим молчаливым товарищам. Еще нескольких разорвало на части взрывом гранаты. Но даже оставшихся врагов все еще было слишком много. И они неумолимо приближались.
Отряд Ланнинга — четыре человека — выстроился у двери. Громко строчил пулемет. Шорн швырнул врагам под ноги последнюю гранату. Ланнинг решил оставить пару гранат про запас. Он поднял винтовку и приготовился защищать пулеметчика.
Еще три мутанта споткнулись и рухнули ничком, остальные смертоносным валом катились вперед. В тусклом свете блестели хитиновые панцири, яростно сверкали странные фасеточные глаза. Огромные черные муравьи почти совсем не походили на людей, а то немногое, что в них осталось человеческого, делало их еще ужаснее.
У Ланнинга кончились патроны. Он штыком распорол грудь одному из нападавших. Но золотистый топор другого вышиб винтовку из рук командира, а пуля, выпущенная третьим, ударила его в плечо, с силой отшвырнув к стене.
Правая рука Ланнинга повисла беспомощной плетью. Опустившись на колени, он левой рукой вытащил из-за пояса люгер и выпускал пулю за пулей в едко пахнувших монстров.
Черные лапы выхватили винтовку из рук Шорна, а его самого швырнули под ноги напиравшим стражникам. «Максим» твари попросту затоптали. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как треснул в чудовищных жвалах череп Кортни-Фарра.
— Бей их! — завопил Барри Халлоран. — Бей! — Опустив штык, он бросился на двух чудовищ, загораживавших путь к «максиму».
Ланнинг отшвырнул опустевший люгер и поднял с пола винтовку. В бой вступила вторая шеренга атакующих. Если продержаться достаточно долго, чтобы дать Барри возможность подойти до пулемета…
Парализованная рука снова стала действовать, и Ланнинг придумал свой метод борьбы с гигантами. Резким выпадом он пробивал монстру грудной панцирь, а потом изо всех сил дергал штыком направо и налево, стараясь повредить как можно больше жизненно важных органов.
Желтые топоры нападавших со свистом рассекали воздух. Однако теперь проход был забаррикадирован трупами их товарищей, а пол стал скользким от крови и едкой слизи. Даже цепкие муравьиные лапы постоянно скользили в этих лужах. Ланнинг уклонялся и наносил удары, снова уклонялся, и снова бил…
Позади него Барри прикончил одного из своих противников, обломал штык о твердую броню второго и разрядил в него свой люгер. Но мерзкая тварь успела ударить рыжеволосого гиганта золотым топором. Удар, хотя и пришелся плашмя, был слишком сильным. Барри упал, и огромная тварь рухнула на него сверху.
Ланнинг остался один против целой орды. Он рубил и колол, уворачиваясь от страшных ударов. Еще один вражеский труп лег на страшную баррикаду. Второй… Третий… И тут он сам поскользнулся в зловонной луже. Огромные челюсти сомкнулись на штыке винтовки, дернулись, откусили… Ланнинг попытался перехватить винтовку за ствол и орудовать ей, как дубинкой, но монстры выхватили оружие у него из рук. В следующую секунду импровизированная дубина обрушилась на череп самого Ланнинга. Ноги молодого человека подкосились, из груди вырвался стон:
— Летони… Я пытался…
Победившие монстры уже взбирались на баррикаду, без разбора наступая на своих и чужих мертвецов. Ланнинг хотел приподняться, но не смог. Джонбар обречен. А его самого ждет подземная тюрьма Зораны…
И тут внезапно ожил давно замолчавший пулемет. Сначала Ланнинг даже подумал, что бредит, но потом ему на ноги свалился изрешеченный пулями монстр. Ланнинг заставил себя повернуть голову и увидел Эмиля Шорна.
Обнаженный торс могучего пруссака был красным от крови — его собственной крови, струившейся из многочисленных ран. Он пошатывался, однако стоял на ногах, и голубые глаза его сияли.
— Heil, Джонбар! — во всю глотку ревел Шорн. — Heil, Valhalla!
«Максим» он держал на весу, как простую винтовку. Это было подвигом даже для такого гиганта, как Шорн. Воины Зораны бросились к нему, и он шагнул им навстречу, продолжая стрелять. Твердые панцири трескались, как ореховые скорлупки. Но когда по эту сторону баррикады уже не оставалось ни одного живого монстра, из-за нагромождения трупов вылетел золотой топор и вонзился в обнаженную грудь Шорна. Кровь хлынула фонтаном. И все равно могучий германец устоял на ногах. Он стрелял до тех пор, пока не упал последний гигант, и только после этого выронил горячий пулемет, окинул побоище последним взглядом и проревел:
— Джонбар! Ах, Тор!
И рухнул, как подкошенный, прямо на раскаленный «максим».
В алом замке Зораны снова наступила тишина — только подрагивал слегка потревоженный сигнальный гонг. Неподвижные колоссы в золотых доспехах горделиво озирали поле битвы.