— Рад слышать. Готовка твоей жены пришлась нам очень кстати. — Теперь, когда мы закончили серьезный разговор о делах, я снова вернулся к моей строгой и аристократической манере разговора. Я видел, что на Фрэнка это произвело впечатление. А то он, возможно, подумал, что мы с ним стали закадычными друзьями, которые не прочь поболтать о взятках, убийствах и возбужденной Бэрил Карлейль. Нет, пусть знает, что, несмотря на наши дружеские отношения, я могу держаться гордо и высокомерно, как горный орел. Думается, он уже это осознал. Вот кого он покупает — орла. А не каких-нибудь дешевых свиней.
Я вдруг осознал, что шум в зале поутих. Взглянув в сторону двери, я увидел, что к нам направляется Сюзанна, а рядом с ней идет Анна Беллароза.
Анна была одета в очередной свой костюм пижамного типа, на этот раз изумрудно-зеленый, но такой же свободный, как и предыдущий. На ногах — белые туфли, усыпанные искусственными бриллиантами. На ней было навешано столько золота, что этого количества хватило бы, чтобы изменить цену на этот металл на бирже.
Анна ловила на себе взгляды окружающих, и чем ближе она приближалась к нашему столику, тем яснее становилось, что она оказалась в центре внимания всей публики. Ее лицо приняло глуповато-смешливое выражение, и мне стало за нее даже неловко. Бедная Анна. Интересно, понимает ли она, почему все вокруг уставились на нее? Да потому что она была очень странно одета, потому что у нее были груди, от размера которых становилось дурно, и потому, что каждый из присутствующих сразу же понял, что она — жена главаря мафии.
Сюзанна, естественно, держалась как королева, ее совершенно не смущала ее компаньонша, которую она сопровождала так, словно та была особой королевской крови.
Фрэнк и я встали при их приближении, и мы все обменялись приветствиями и поцелуями. Как я и предполагал, все посетители не пожалели потратить четырех долларов на коктейль, лишь бы не пропустить зрелище. Никто не собирался уходить.
Надо вам сказать, что, несмотря на мои объяснения с Фрэнком, ни мне, ни Сюзанне не угрожала участь отверженных. Нет, Джону Уитмену Саттеру и Сюзанне Стенхоп-Саттер может быть позволено многое. Люди полагают, что чем древнее род, тем более эксцентричными могут быть его представители. Если в шестидесятые и семидесятые Рокфеллеры и Рузвельты позволяли себе обедать за одним столом с черными и с босяками, то почему бы Саттерам не поужинать с преступником? Возможно, именно это теперь станет модным? А что? Взять и поужинать с преступником в клубе «Крик». Высокий класс.
Конечно, самыми нетерпимыми к появлению здесь четы Беллароза окажутся нувориши, которые сами пролезли сюда совсем недавно, и Фрэнк Беллароза напоминает им слишком многое из их убогого прошлого.
Сюзанна выглядела просто потрясающе в своем простом белом шелковом платье, едва достающем до колен и подчеркивающем ее загар. Мы все сели, и к нам сразу же подошел Чарли, хотя его никто не подзывал. Леди Стенхоп не нуждается в том, чтобы подзывать официантов. Они чувствуют это и возникают рядом сразу при ее появлении. Уже одного этого достаточно, чтобы оставаться ее мужем.
Были заказаны напитки, и завязался светский разговор.
— Ты сегодня великолепно выглядишь, — сказал я Анне.
Она улыбнулась, глаза блеснули. Она явно была ко мне неравнодушна. Не знаю, по какой причине, мой взгляд опустился на ее бюст, и там я снова обнаружил золотой крестик, затерявшийся между двух огромных живых холмов. Не был ли это тайный знак с ее стороны?
Сюзанна обратилась с вопросом ко мне и к Фрэнку:
— Ну что, деловые разговоры закончены?
— Да, Фрэнк мне очень помог, — ответил я.
— Прекрасно, — отозвалась Сюзанна. Обращаясь к Фрэнку, она сказала: — Мои адвокаты посоветовали мне пойти на сепаратную сделку с налоговым ведомством. С тем чтобы оставить Джона одного разбираться с этим делом. Представляете? В кого мы превращаемся?
Беллароза, услышав, что у Сюзанны есть свои собственные адвокаты, мог бы задать точно такой же вопрос. Но, надо отдать ему должное, он сразу понял подтекст этого вопроса.
— Ведомства приходят и уходят, — заявил он. — Законы тоже не вечны. А вот хранить преданность своей семье, своему роду, своей жене или мужу надо всегда. — Он взглянул на меня. — А если ваша жена подарила вам детей и ведет себя достойно, то надо быть преданным и ей. Capisce?
Фрэнк, конечно, не был знаком со Стенхопами. Я что-то пробурчал ему в ответ.
Беллароза продолжал:
— Если вы предаете семью, будете вечно гореть в аду. Если же семья предает вас, то никакое наказание за это не будет чрезмерным.
Все это звучало так, как будто кто-то у кого-то украл деньги. Я бы не возражал, если бы Фрэнк читал мне свои заповеди с глазу на глаз, но в присутствии Сюзанны мне вовсе не хотелось представать в виде олуха, ловящего каждое слово из его убогих сентенций. Поэтому я решил вмешаться.
— А что ты имеешь в виду под предательством? К нему относится, например, супружеская измена?
Забыв о том, что здесь о сексе не говорят, Беллароза ответил:
