— Коренной американец, Джон. Шиннекок. Десять процентов дохода от ресторана перечисляется в пользу индейской резервации. Он очаровательный человек. Мы постараемся тебя с ним познакомить.
Я заказал себе еще одну двойную порцию джина с тоником.
Вот так мы и сидели. У моих родителей не возникало даже мысли поинтересоваться, как поживают родители Сюзанны. Их так же мало интересовали мои коллеги по юридической фирме, Алларды — им ни до кого не было дела. Они даже не спросили Каролин и Эдварда об их учебе. Есть порода людей, и к ней принадлежат мои родители, которые готовы сгорать от любви ко всему человечеству, но проявляют полное равнодушие к конкретным людям.
Правда, бывают исключения. Моя мать, например, любила Бадди-Медведя.
— Ты обязательно должен с ним познакомиться, — подчеркнула она.
— О'кей. И где же он? — поинтересовался я.
— По пятницам он обычно бывает здесь.
— Может быть, он отправился на совет индейских вождей? — предположил Эдвард.
Моя мать холодно взглянула на него, затем обратилась к отцу.
— Надо будет заказать у него грибы. — Затем она объяснила мне и Сюзанне: — Он сам собирает грибы для своего ресторана. Знает особые места и никому не раскрывает этот секрет.
Я был совершенно уверен, что Бадди-Медведь закупает грибы, как и всякий владелец ресторана, на оптовом рынке, а для бледнолицых клиентов готовит лапшу, которую те сами и вешают с удовольствием себе на уши. О Боже, лучше бы мы пообедали с Фрэнком Белларозой, честное слово.
Мою мать, очевидно, сильно беспокоило отсутствие владельца ресторана, поэтому она стала выяснять у официантки, где он находится.
— О, вы знаете, — ответила официантка, — он очень-очень занят. Он сейчас сам готовит что-то на кухне. Представляете? А вы что, хотели с ним поговорить?
— Да, когда у него найдется минутка для нас, — попросила моя мать.
«На кой черт он мне сдался, этот индеец? Не знаете?»
По настоянию моей матери я был вынужден заказать порцию лапши с приправами, в которой как минимум три ингредиента были собственноручно собраны Бадди-Медведем. Это базилик, грибы и какой-то отвратительный индейский щавель, который по вкусу напоминал свежескошенную траву.
После того как мы съели все, что было на тарелках, моя мать обратилась к отцу.
— А теперь закажем индейский пудинг. — Она обернулась к нам. — Бадди умеет готовить настоящий индейский пудинг. Вы обязательно должны его попробовать.
Поэтому вскоре перед нами оказалось шесть настоящих индейских пудингов, или правильнее — пудингов коренных американцев, но я могу поклясться, что видел точно такие же в магазине. Впрочем, к пудингу полагалось бренди, так что я не стал жаловаться.
Был принесен счет, и мой отец, как обычно, оплатил его. Мне не терпелось поскорей уйти, но, как назло, в этот момент в зале появился индеец и начал обходить столики. Так что нам пришлось сидеть и дожидаться, когда он подойдет к нам.
— Эдвард, — сообщил я, чтобы заполнить паузу, — на прошлой неделе подцепил акулу. В ней было не меньше двухсот фунтов веса.
Мой отец отреагировал, обращаясь почему-то ко мне, а не к моему сыну.
— Недели две назад в Монтоке кто-то поймал акулу длиной в пятнадцать футов, — вяло сказал он.
— Я ничего не имею против, если их ловят, чтобы затем съесть, — заметила моя мать. — Но ловить их из спортивного интереса — это безнравственно.
— Согласен, — кивнул я. — Надо всегда съедать то, что тебе попадается. Иначе нельзя. Акулы так хороши на вкус. Кстати, Эдвард сражался с акулой целый час.
— И еще, — добавила моя мать. — Мне не нравится, когда живым существам наносят увечья, а затем отпускают их. Это бесчеловечно. Надо сделать все, чтобы не допустить этого и избавить несчастное существо от страданий.
— А потом съесть его, — напомнил я ей.
— Да, а потом съесть его. Бадди всегда подает блюда из акулы, когда ему удается ее поймать.
Я покосился на Эдварда, Сюзанну и Каролин. Затем сделал глубокий вдох и сказал своему отцу:
— Помнишь, пап, как однажды я подцепил на крючок ту голубую акулу?
— Да?
— Нет, ничего, я просто так сказал.
Наконец Бадди-Медведь добрался до нашего столика. Он был грузным мужчиной и нисколько не походил на индейца, за исключением, может быть, длинных черных волос. В общем, это был обычный белый человек, возможно, с небольшой долей индейской и даже негритянской крови. Но с большими амбициями. Моя мать сразу же схватила его за левую руку — правой он энергично размахивал, сопровождая жестами свои речи.
— Так, — сказал Бадди-Медведь, — вам все понравилось?
Моя мать начала расточать похвалы одному из самых отвратительных блюд, которые мне когда-либо доводилось есть.
Несколько минут продолжался беспредметный разговор, во время которого моя мать не выпускала из рук локоть мистера Бадди. К несчастью, последний из шиннекоков уже торопился к другому столику. Перед тем как отпустить своего кумира, моя мать игриво предупредила его:
— Я прослежу за вами и узнаю, где вы собираете ваши грибы.
Он загадочно улыбнулся.
— Щавель у вас бывает к обеду каждый день или только после того как вы накосите травы? — спросил я.
