— Да, но, господи, ты слышал когда-нибудь, как эти люди молятся? У нас в квартале жили несколько арабов. Какой-то шут взбирался на крышу и выл как гиена. Мне что же, придется выслушивать здесь то же самое?
— Возможно. — Мы продолжали нашу прогулку по поместью, я свернул в сторону бельведера.
Видно было, что мое сообщение не обрадовало Фрэнка.
— Эта баба из бюро по недвижимости мне ни слова об этом не сказала, — проворчал он.
— Она и мне про тебя ничего не сказала.
Он задумался, очевидно прикидывая, как отнестись к моим словам: как к личному оскорблению или как к намеку на его мафиозность.
— Чертовы иранцы… — снова заворчал он.
Самое время было преподать ему урок гражданского права и напомнить основные принципы американской жизни. Но, подумав, я решил отказаться от нотаций, это все равно что учить свинью петь: вы даром тратите время, а свинью это раздражает. Поэтому я сказал:
— Ты можешь сам купить эту землю.
— Сколько за все? — спросил он.
— Здесь не так много земли, как в Стенхоп Холле или в «Альгамбре», но участок граничит с морем, поэтому цена будет приблизительно десять-двенадцать миллионов.
— Немалые деньги.
— Но цена все время растет. Если ты начнешь перекупать землю у иранцев, они повысят ее до пятнадцати миллионов.
— Я не занимаюсь такими вещами. Ты просто должен свести меня с нужными людьми, с владельцами.
— Ты предложишь им свой наилучший вариант и убедишь их, что это и их лучший вариант?
Он взглянул на меня и улыбнулся.
— Ты быстро учишься, советник.
— Что ты станешь делать с этим участком?
— Не знаю. Пусть здесь будет бассейн. Я разрешу всем пользоваться пляжем. Чертовы арабы не позволили бы этого, у них ведь строгости насчет женской одежды. Знаешь? Они даже в море купаются с этими дурацкими лоскутами на голове.
— Никогда бы этого не подумал. — Интересно, он на самом деле собирается покупать Стенхоп Холл и Фокс-Пойнт и сохранить за собой «Альгамбру»? Или просто пускает пыль в глаза? Для человека, которому грозит обвинение в убийстве и у которого куча врагов, у него чересчур много далеко идущих планов. Настоящий мужик. Этого у него не отнимешь.
Мы поднялись по тропинке к бельведеру и вошли внутрь восьмигранного строения. Оно было целиком деревянное, краска из-за близости моря облупилась. Внутри оказалось очень чисто, очевидно, благодаря стараниям любительниц бельведеров. Хорошо бы, они научились еще и красить их.
Беллароза осмотрел строение.
— У вас на участке есть такой же. Мне нравится. Приятно посидеть, потолковать. Надо будет прислать сюда Доминика, пусть посмотрит. — Он присел на скамейку, которая шла вдоль стен бельведера. — Садись, поговорим.
— Я постою. Ты говоришь — я внимательно слушаю.
Он достал из кармана сигару.
— Будешь? Настоящая, кубинская.
— Нет, спасибо.
Он развернул обертку сигары и закурил при помощи своей золотой зажигалки.
— Я попросил твою дочь привезти мне с Кубы настоящих «Монте-Кристо». Твой сын должен был передать ей мою просьбу.
— Был бы признателен, если бы ты не втягивал моих детей в контрабанду.
— Не бойся, если ее поймают, я о ней позабочусь.
— Я сам адвокат. Я о ней и буду заботиться.
— Что она делает на Кубе?
— Откуда ты узнал, что она едет на Кубу?
— Твой сын мне сказал. А сам он едет во Флориду. Я дал ему несколько полезных фамилий.
— Что за фамилии?
— Моих друзей. Эти люди всегда помогут ему, если он назовет им мою фамилию.
— Фрэнк…
— А что такого? На то они и друзья. Вот на Кубе у меня друзей нет. Так почему твоя дочь решила туда поехать?
— Будет там бороться за мир.
— Да? Здорово. Но кому это нужно? Возможно, я увижусь с ней, когда она опять здесь появится.
— Конечно. Тебе же надо будет забрать свои сигары.
— Да. Как дела с твоими подоходными налогами?
— Мельцер, кажется, все улаживает. Спасибо.
— Не за что. Так уголовного дела не будет?
— Во всяком случае, он так сказал.
— Хорошо. Мне не хотелось бы, чтобы мой адвокат сел в тюрьму. Сколько берет с тебя Мельцер?
— Двадцать сразу и половину того, что он для меня сбережет.
— Неплохо. Если срочно понадобятся наличные, обращайся ко мне.
— Под какой процент даешь?
Улыбаясь, он вынул изо рта сигару.
— Для тебя процент будет таким же, как в банке.
— Спасибо, у меня пока с деньгами проблем нет.
— Твой сын сказал, что ты продаешь летний дом, чтобы рассчитаться с налогами.
Я ничего не ответил. Я не мог себе представить, что Эдвард мог об этом рассказывать.
— На этом рынке недвижимость не продают, ее покупают, — добавил Беллароза.
— Спасибо за совет. — Я поставил ногу на скамейку и стал смотреть на море. — Так о чем ты хотел со мной поговорить?
— Ах, да. О Большом жюри присяжных. Они собирались в прошлый понедельник.
— Я читал об этом.
— Да, этот чертов Феррагамо обожает общаться с прессой. Так вот, они предъявят мне обвинение в убийстве через две, максимум через три недели.
— Может быть, и не предъявят.
— Ну да. Может быть, и Папа Римский — еврей, — усмехнулся он.
— Но он носит крест.
